Лжедмитрий Второй, настоящий стр. 163
преданный
Вам Андрей Щепа».
* * *Под видом подготовки ритуала свадьбы Василий Иванович Шуйский навестил царицу мать инокиню Марфу.
Разговор шел в парадной келье Воскресенского монастыря. Келья была обставлена не с монашеским, а поистине с царским величием.
Всюду на лавках и полах лежали персидские ковры. На них была разбросана дорогая одежда. Вся мебель была резная, даже со стеклом.
Василий разговаривал с матерью царя с великим почтением:
– Извини, государыня мать, что раньше тебя не проведывал. Все боялся, как бы в интриге меня не заподозрили. А вот теперь решился.
– А что так? – спросила царица.
– Весточку одну из Литвы получил секретную. Тебя касается. Хочешь почитать?
– Ох, Василий Иванович, не хочу. Или ты не помнишь, что в былые времена было за секретные весточки.
– Помню, матушка. Помню хотя бы то, что с бедным врачом Бомелием сделали. До сих пор мороз по коже. Как кабана его обработали.
– А впрочем, давай. Дай эту весточку, – сказала царица.
– Дать не дам – опасная весточка, а так перескажу. Твой сын, настоящий Дмитрий, жив, в Литве находится.
У Марфы сразу сжалось сердце. Но она спросила не о весточке:
– А чем же этот Дмитрий, сын мой, государь наш, не настоящий?
– Ты сама, царица, знаешь чем. Да всем! И обликом
своим мужицким, и здоровьем своим медвежьим. – Шуйский выдержал паузу: – Мне помнится, у твоего маленького падучая была, от отца его Иван Васильевича полученная. А ведь эта болезнь никуда не девается. Так с детства по жизни и идет.
– Была падучая, – согласилась Марфа. – Но может, в Литве вылечили. Их доктора – не наши доктора.
– Ну как хочешь. Не признаешь своего истинного сына, жалеть будешь, – закончил разговор Шуйский.
– Может, и буду, – ответила Марфа. – Но пока подожду признавать. А за весточку спасибо.
Михайло и Григорий Нагие были не столь осторожны с Шуйским, как царица Марфа. (Этих князь не стал навещать, слишком много чести, этих он позвал на дом.)
– Что за весточка из Литвы? – спросил Григорий после того, как Шуйский сообщил им новость.
– От вашего племянника. Царевича Дмитрия.
– Что, еще один объявился? – сказал злой Михайло.
– Объявился, и в этот раз настоящий.
– Уж не шутишь ли, Василий Иванович. Уж не проверки ли нам устраиваешь? – спросил Григорий.
– Какие уж тут шутки! – ответил Шуйский. – За такие шутки голову на плаху кладут. А моя уже там побывала. Хватит. Я больше не хочу.
– Ну, предположим, есть там племянник, – сказал Михайло, – а нам с того какой навар?
«Больно легко он согласился, – решил Шуйский. – Значит, тоже что-то знает. Или хочет донести».
– А такой, – сказал он. – Рано или поздно он на московском троне объявится. И тогда он вас спросит, а что, дядьки мои, кого вы тут без меня пригрели? Не хотите ли на колу посидеть рядышком?
Шуйский выдержал паузу и продолжил:
– Тот, который в Литве, это не теперешний самозваный царь. Он – настоящий царя Ивана сын, со всеми его припадками, со всею злобностью. Уж он-то вас не помилует, как давеча меня.
– А чем ты можешь подтвердить свои слова?
– А тем, что я назову человека, который его видел.
– Кто этот человек?
– Михайло Молчанов.
Михаил Молчанов был известный человек на Москве, и отыскать его было нетрудно.
Братьям