Библиотека

Мачо не плачут стр. 238

Размер шрифта
-
+
Тема

сидел на корточках, прислонившись спиной к неудобной колонне. Высматривал в толпе кого-нибудь монголоидного, в монашеском плаще. Регистрацию на рейс уже объявили. Пассажиры, шевеля губами, читали бланки таможенных деклараций.

— Извините, вы не из газеты?

Парень был высоким, тощим, слегка лысоватым. На плече черная сумка с блестящими молниями. В «Delsey», напротив моего дома в Петербурге, такие сумки стоят $350.

— Из газеты. А вы переводчик?

— Лама уже ждет. Пойдемте.

Ничего монголоидного в ламе не было. Пожилой иностранный блондин, все еще посещающий тренажерный зал. Белые зубы, кислый запах афтешейва. Он пожал мне руку. Спросил, говорю ли я по-английски и — с собой ли у меня билеты?

Очередь на паспортный контроль почти не двигалась. Молоденькая пограничница полистала мои документы. Глаз на меня она не поднимала.

— Конечный пункт следования?

— Куала-Лумпур, Малайзия.

— Цель поездки?

— Деловая.

— Что значит «деловая»?

— Я журналист. Аккредитован при мероприятии.

— Счастливого пути.

Пока лама общался с таможенниками, я успел выкурить еще сигарету. Витрины «Duty Free» настраивали купить что-нибудь дорогое и бесполезное.

Переводчик поставил сумку рядом с моим рюкзаком. Мы помолчали.

— Ты сидишь в салоне для курящих?

— Да.

— Извини, я не расслышал...

— Папаускас.

— Это... Это имя?

— Фамилия. Я из Литвы. Хотя сам — русский. Просто у меня такая фамилия.

— А-а.

Пассажиров рейса №3744 «Москва — Франкфурт — Куала-Лумпур» пригласили пройти на борт самолета. Пузатые бюргеры побрели по бесконечным шереметьевским коридорам. Люфтганзовские стюардессы улыбались и пальчиками показывали дорогу.

В курящем отсеке над креслами торчало всего несколько голов.

— Вы можете занимать любое свободное место.

— Данке шон.

Протискиваясь в узком проходе, Папаускас бился сумкой о спинки кресел. Я убрал рюкзак на полку, и он плюхнулся рядом.

— А где лама?

— В бизнес-классе. Это выше этажом.

— С какого языка ты ему переводишь?

— Я перевожу ему НА датский язык.

— Он датчанин? А почему лама?

— Он долго жил в Тибете. Там принял сан.

— Имя у него странное.

— Это не имя, это титул. Геше Чокьи Нидал означает «Океан-Держатель-Учения». Он постоянно ездит по миру и проповедует. У него есть ученики в пятнадцати странах. Ты считаешь, датчанин не может быть ламой?

— Может. Просто странно.

— Он очень продвинутый. Принял посвящение у самого Шестнадцатого Кармапы.

— Охуеть можно!

— Ты знаешь, кто такой Кармапа?

— Нет. Но звучит ничего.

Надпись «No smoking» погасла. Мы синхронно перекатились на ягодицах и вытащили из джинсов сигареты. В проходах ходили симпатичные стюарды. У них были отутюженные рубашки и черные эсэсовские галстуки.

— Вы что-то хотели, сэр?

— Будьте добры, таблетку от головной боли и пару пива.

— Искьюзми, сэр. Вы в курсе, что миксовать таблетки и алкоголь опасно для здоровья?

— Один аспирин. Два пива. Пожалуйста.

— Мне тоже одно пиво. Светлое. У тебя болит голова?

— Немного.

В иллюминаторе луна располагалась почему-то ниже уровня моего кресла. Я отхлебнул пива, откинулся и закрыл глаза. Почувствовал, как дрожат пальцы.

Когда сегодня утром я прибыл на Ленинградский вокзал, табло над платформой показывало «05:32» и «—17°С». И то, и другое было мерзко. В вагоне было холодно. Спал я, не раздеваясь. На окнах наросли корки непрозрачного льда. Полкой выше меня некрасивая девушка тайком от проводника провозила безбилетного бойфренда. Иногда я просыпался и слушал, как они шепчутся. Подушка без наволочки пахла средствами от насекомых.

Московский

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.