Мальчик в шкафу стр. 53
и ахи.
Мой бизон (так себе это и представляю) набычился и напрягся, мысленно готовясь нынче же ночью покинуть страну.
Суровая женщина-кошка, промокая уголки глаз клетчатым платком, пояснила:
- Директор прав. Совершенно прав. Это ужасно, но мальчика теперь придется убить. О! Это так ужасно! Джеймс и Лили!
Это она отцу ребенка такое сказала. Представляете, да?
На наше счастье совсем рядом стоял отец Александр. Он и выразил недоумение, которое испытали монахи от таких заявочек и странной реакции окружающих. Хотя, чего они вообще ждали от колдунов богопротивных? Этим только дай христианского младенца в жертву принести!
- Успокойтесь, Вернон. Это бред! Никого убивать не придется! Зачем? Крестраж - это частичка расколотой души. Одержимого можно избавить от десятка полноценных демонов Божьей волей, а тут всего-то дело рук человеческих. Приступайте! - Священник взмахнул рукой, и колдуна, жестко прихватив под руки, повели к столбу.
Внезапно хлопнуло, пыхнуло жаром, разлилась, словно млечный путь в небесах, прекраснейшая из птичьих трелей, и огненная птица феникс оказалась у самого столба.
Дрова занялись огнем.
Инквизиторы засуетились, готовя крепления - как бы дровишки не прогорели бестолку.
Птичка вновь поднялась в воздух. Размах крыльев у нее был широк. Вернон говорил, что неслабо испугался в тот момент. Еще каким-то предвкушением повеяло от бородатого и от магов-Орденцов.
Но отец Александр вновь дал отмашку. На сей раз куда-то в сторону стен.
Сдвоенно хлопнули ружейные выстрелы. Врубили на полную мощные динамики из которых, полился речитатив покаянной молитвы, мешая собственные мысли разобрать, не то, что услышать чьи-то трели или вопли.
Мертвая птица вспыхнула и осыпалась пеплом.
Уже не столь благостного Дамблдора, преодолевая его сопротивление, приковали к столбу. Колдунов взяли в кольцо, предупреждая от необдуманных действий.
Тело человека на костре горит долго и неохотно.
И не прогорает полностью.
Все эти штуки с золой по ветру - сказки для легковерных дурачков. Даже в современном крематории, который дает жар, несоизмеримый с жаром самого большого костра, остаются какие-то куски и вкрапления.
Ох. Вернон так красочно об этом рассказывал, что проблевался в тот вечер не только сам, еще и мне плохо было.
Дамблдор мертв, мы убедились.
Только порадоваться не смогли. Очень уж страшно.
Ну, и барбекю лет семь потом не делали.
И вообще, обдумывая блюда из мяса, приходилось быть очень осторожной.
Одни хлопоты от колдунов!
Даже от дохлых.
Через три дня Чарли забрали на обряд экзорцизма.
Теперь Вернон остался дома, сторожить Дадличку, а я поехала проконтролировать, чтобы монахи не потеряли моего невидимого непоседу в своих мрачных залах.
Виделось что-то такое подземное, с глыбами гранитных стен и запахом сырости и плесени.
На деле же - обычная молельная комната на первом этаже.
Стул в центре комнаты, скамеечка в дальнем углу для меня.
Несколько монахов в капюшонах и с четками, запах ладана и еще чего-то смолянисто-масляного. Несколько зажженных свечей, щедро разбрызгиваемая святая вода, речитатив молитв, сбивающийся на протяжное пение псалмов.
И жуткий вопль, с заметавшейся черной тенью, которая вспыхнула золотистым контуром и рассеялась от какого-то действия самого неприметного из монахов, оказавшегося на проверку тем самым монахом-колдуном из отряда владирцев.
Вот и все. Моя семья совершенно свободна от всей этой чертовщины.
Могла бы быть.
Если бы не невыносимый