Мальчик в шкафу стр. 55
своим сыновьям, хотела для сына развеселого студенчества, открытий, мирских радостей...
А что он себе предполагает? Карьеру? И только ее? Или - еще лучше - вечный бой, если его все-таки возьмут во владирцы?
Я не хочу! Не хочу так!!! Это мой сын!
Он просто не понимает, что делает! А потом будет поздно.
И вместе с тем мне ужасно плохо от того, что и себя я не чувствую правой.
Ведь я должна чувствовать гордость за воспитание ребенка.
Должна...
Но не чувствую.
Мы заключили с паршивцем соглашение.
Ему пока слишком мало лет, чтобы обсуждать такие серьезные вопросы. Так что, чтобы не ссориться со мной и Верноном, Чарли должен хорошо учиться, окончить колледж, и только потом мы поговорим снова.
И если б вы знали, как я хочу, чтобы он учился вечно!
* * *Паршивец мой физически не в состоянии сидеть сложа руки и ждать.
В школе он и так учился отлично (еще бы, так долго об этом мечтал!), так повадился после занятий навещать Орден и гонять чаи с тамошним архивариусом. Завел в подвальчике свою картотеку - на владирцев, живых и причисленных к лику святых. Упросил Вернона купить еще один фотоаппарат и видеокамеру последней модели - не такую громоздкую, как наша.
Бегает, суетится, нет ему до меня времени и дела. А как славно раньше ходил за мной, как приклеенным хвостиком!
Да пропади они, эти розы теперь!
Ничего не хочу.
Одна отрада - Дадличек пока никуда не собирается от мамочки деваться.
Сириус Блэк тоже бродил неприкаянной душой. Так и хотелось выдать ему репу на фонарь Джека. Жаль, что не осень.
От инквизиторов он откупился. Даже, кажется, еще кого-то из ордена откупил. Но в нашей семье у него хватило совести не появляться.
Ну, то есть он сперва пришел как бы поговорить, но я чуть не выцарапала ему глаза, а монахи навесили еще один штраф.
Тут он запил на неделю, а потом пошел доказывать отцу Александру, что тот не прав.
Сперва хотел ему просто по-маггловски набить морду.
Ага, как же. Немного разные весовые категории. Килограмм так на сто разница.
Потом "дядя Алекс" откачал "дядю Сири" (понятно, с чьих слов я это знаю, да?) и они сели беседовать.
Блэк возвращался к священнику еще и еще. Беседовал, спорил, вдрызг ссорился, но на следующий день приходил опять.
Дело окончилось постригом.
Последний из Блэков стал монахом (тьфу на тебя, собака блохастая! Какой пример ребенку!).
Отписал движимое имущество крестнику, племяннику, племяннице и Церкви, а другу - дом.
Друг (тот самый, с мягкой виноватой улыбочкой) принялся наводить в своей собственности порядок и наткнулся на еще один крестраж. Как оказалось - того же авторства.
Владирцы среагировали мгновенно, освободили медальон от осколка души. Организовали поиски других крестражей, рассудив, что где два, там и четыре и, может, семь, десять... Колдуны еще и не так способны поступить.
Два монаха приняли обет молчания, пять - удалились на два года в затвор. Весь Орден объявил месяц строгого поста - в знак скорби по смерти человеческой души своего неудавшегося воспитанника. И в попытках отмолить грехи человеческие.
Надо ли говорить, что мой паршивец был снова в совершенном восторге и тоже объявил