Материя. Том 2 стр. 400
Клочок холодного тумана, в котором сосредоточилось все его естество, вдруг забурлил, обрушив на него целый град почти позабытых ощущений – жжение, гнев, холод, дрожь, сонливость, щекотка, ужас, судороги, нега, горячка, восторг, возбуждение… И все вокруг вдруг заколыхалось, заходило ходуном, поплыло, смазываясь, закручиваясь в спираль, съеживаясь и расширяясь, приобретая чудовищные и гротескные формы.
Наверное, как-то так и выглядит чудовищная сплошная кутерьма, предсказанная Левиафаном…
Но самым мучительным был звук. Визг, истошный визг, похожий на крик чудовищного зверя, угодившего в капкан, с которого заживо сдирают шкуру. Сперва Лэйд подумал, что это визжит он сам, потом пришло понимание – это верещал Доппельгангер. Его крик ввинчивался в уши, звенел, вибрировал, пока в какой-то миг вдруг не прекратился, оборванный негромким сухим щелчком. Лишь многим позже, вспоминая этот момент, Лэйд понял, что это был за щелчок.
Щелчок захлопнувшейся шкатулки, донесшийся из его кабинета.
* * *– Ты знаешь табачную лавку на Схаутен-стрит?
– Аэ, сер.
– Хорошо. Ты отнесешь туда эту вещицу. Кажется, она хорошо тебе знакома, а?
– Аэ, мистра Дамбстоун.
– Отнесешь и скажешь, что это для герра Вайцзеккера, лично в руки. И чтобы никто не смел открывать ее. Тебя это тоже касается, понял?
– Аэ, сер. – Тама несколько раз сердито моргнул, словно оскорбленный тем, что его достоинства как курьера подвергались сомнению. – Табачная лавка на Схаутен-стрит, для герра Вайцзеккера. Лично в руки.
– Молодец. – Лэйд протянул ему шкатулку, держа ее осторожно обеими руками, словно бомбу без предохранителя. – Не вздумай открывать ее по пути! Справишься за час – получишь от меня шиллинг. Погоди, сейчас еще напишу письмо…
Задумавшись на минуту, Лэйд взял открытку с улыбающейся девушкой, держащей в руках кувшин с молоком, и размашисто написал:
«От Лэйда Лайвстоуна. Срочно. Экстренная информация. Все внутри шкатулки».
Удовлетворенный проделанной работой, он отдал ее нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу мальчишке. Едва только получив вожделенный груз, тот выскочил из лавки и, взрывая землю босыми ногами, точно молодой мустанг, устремился прочь по Хейвуд-стрит. Лэйд некоторое время провожал его взглядом из своего кабинета.
– Про нас, лавочников, болтают, что мы черствый и жестокосердный народ, – заметил он, – но и нам не чуждо ничто человеческое. У герра Вайцзеккера, кажется, не сложились отношения с Новым Бангором, но ничего, я обеспечу его наставником. Самым хорошим наставником, которого только можно вообразить. Что думаешь?
– Сэр, в интересах особ, которые мне дороги, но которых я не имею права назвать, как джентльмен, считаю себя обязанным сообщить – не доверяйте фортепиано из гостиной, что бы оно вам ни говорило!
– Хорошо, – Лэйд ободряюще кивнул, – в любом случае можешь не беспокоиться. Нашему приятелю Доппельгангеру, судя по всему, Хукахука пришелся по вкусу, но я не думаю, что ему удастся пустить здесь корни. Как только я уверюсь, что он прижился на новой почве, поглотив личность Вайцзеккера, я с превеликим удовольствием сдам его Канцелярии. Уверен, начальство Салливана завиляет хвостами от радости. Два мерзавца в одном флаконе! Ну а теперь займемся тобой, мой почтенный механический друг.
Диоген замер посреди кабинета, растерянно озираясь. Привыкший руководствоваться самыми простыми командами – «Вынеси бочку! Протри пол!» – он терялся, если получал чересчур сложные указания. Но сейчас Лэйда это не беспокоило.
– Ты тоже замешан в этой истории, мой дорогой. Тоже сыграл свою роль. Думаешь, мне неизвестно про это?
– Ваша честь, позвольте мне оправдаться! – внезапно отозвался автоматон громоподобным голосом. – Джимми врет, это я одолжил ему мотыгу! Но вовсе не потому, будто мне в самом деле хотелось попасть на танцы с мисс Дайринг, просто