Материя. Том 2 стр. 402
проймет Диогена хоть немного, то лишь понапрасну терял время. Утомленный беседой, механический увалень лишь бросил:
– Нахалка! Только попробуй взглянуть на мистера Барриера вот так еще раз, и я живо выдергаю тебе все кудри!
– Ну а потом оно оказалось в скобяных товарах у Скара Торвальдсона. Во время нашей последней встречи в «Глупой утке» он спросил меня: «Уже решил, где повесишь?» Я был слишком занят собственными невеселыми мыслями, чтобы переспросить, и зря. В один прекрасный день к нему заявился ты, Диоген. С восемью пенсами, позаимствованными из моей кассы. Вот почему у нас с Сэнди вечно не сходилась бухгалтерия. Это ты украл деньги. Но вместо того, чтобы прокутить их, как полагается всякому хитрому слуге, ты отправился к Скару и за каким-то чертом купил у него в лавке зеркало. Самое никчемное, аляповатое и безвкусное зеркало во всем Новом Бангоре. А он, конечно, был уверен, что ты действуешь по моей указке. Ему и в голову не пришло сомневаться. Итак, как ты намерен оправдываться?
Автоматон с достоинством задрал голову.
– Impossible! Ma tante a adoré cette robe!
– Упорствуешь… – пробормотал Лэйд, пристально разглядывая его. – Как будто в этом есть смысл! Итак, ты купил чертово зеркало, однако вместо того, чтобы принести его в лавку, принялся разгуливать с ним по городу, а наигравшись, бросил на пустыре за домом. Где его в свою очередь заприметил беспокойный князь Джеймс Первый, патрулирующий свои владения.
– Вполне вероятно, – сдержанно согласился автоматон, приглаживая воображаемую бороду. – Впрочем, ваш метод ловли сазана на клубничный пудинг и запонки все еще кажется мне предосудительным и варварским.
Нарисованные глаза не могли ничего выражать, сколько на них ни пялься. Он сам и рисовал их когда-то. И хоть он делал это с большим старанием, нехватка художественных навыков сказывалась.
– Совпадения, – Лэйд усмехнулся, – вот о чем говорил Салливан. Это чертово зеркало – словно пуля, выпущенная из ружья давным-давно. Пуля, которая вместо того, чтобы лететь по прямой, избрала совершенно невозможную, уснащенную многими петлями траекторию. Только ради того, чтобы в один прекрасный момент угодить точно в цель. Именно это происходит со многими вещами вокруг меня. Счастливые случайности, нелепые случайности, случайные случайности…
– И кротовый жир! – с важным видом заметил Диоген. – Ничто так не помогает от подагры, как кротовый жир с толикой вчерашней обиды, поданный в ля-миноре!
Он ничего не скажет, понял Лэйд. Даже если за внешностью жестяного болванчика в самом деле скрывается прирожденный хитрец, едва ли ему удастся выжать из него хоть что-то. Этот остров слишком хорошо умеет хранить тайны. Мало того, чем больше времени ты проводишь наедине с ним, тем сильнее начинаешь подозревать, что не в силах больше доверять даже себе. Потому что ты и сам – какая-нибудь чертова тайна…
– Еще один танец? – жеманно осведомился Диоген. – Вы несносный мальчишка, но, если вы разбираетесь в делах любви хотя бы вполовину так же хорошо, как танцуете, возможно, я дам вам шанс.
Все тщетно. Он, Лэйд Лайвстоун, выиграл себе еще какое-то время, может, день, может, час, может, год. Но следующая случайность, которую он не успеет вовремя парировать контрслучайностью, может оказаться роковой, и тогда весь его опыт, приобретенный в борьбе и лишениях, не будет стоить и пенни. А значит…
– Этот остров назвал тебя тигром, Лэйд Лайвстоун. Не за силу. За звериное упрямство, которое позволяет тебе каждый день приходить сюда и вновь вставать за прилавок. Хотя ты и знаешь – ничего не изменится.
Лэйд ощутил жжение в желудке, словно хватил разом стакан ямайского рома.
Диоген взирал на него, выпрямившись во весь шестифутовый рост. И хоть лицо его