Меч эльфов. Наследница трона стр. 80
стал королем Фьордландии, я перестал считать. — Гордый воин отбросил высокомерие. Его голос звучал устало и печально.
— Для меня прошло чуть больше десяти лет с тех пор, как мне было семь. Как думаешь, кто из нас двоих лучше понимает чувства девочки? Поверь, что она сможет выдержать смысл истории, которую хочет послушать. Она ведь и так ее уже знает, иначе ведь не просила бы тебя.
Стройная фигура, вся в белом, показалась из темноты. Заморгав, Люк попытался узнать ее. Но слезящиеся глаза все еще отказывались служить ему.
Эльф склонился к рыцарю.
— Умно говорить научился ты в своей школе. Теперь я лучше понимаю, почему вы, люди, так падки на учение Церкви.
— Среди себе подобных я считался слабо одаренным, потому что у меня что на уме, то и на языке.
Люк представил себе взгляд эльфа как прикосновение. Воин был совсем близко к нему. Молодой человек отчетливо ощущал запах оружейной смазки. А еще от воина исходил другой, приятный аромат. Но не духов.
— Мириэлль спрашивает об истории, которую записала моя старая подруга незадолго до смерти. Наряду с другими вещами в ней рассказывается о мышлинге по имени Широконос. Он создал для моей подруги серебряную руку. Хотя он был ростом всего лишь с твой безымянный палец, он считался одним из самых способных волшебников, механиков и алхимиков, когда-либо живших в Альвенмарке. Он умел заново создавать потерянные конечности. — Хотя девочка, очевидно, не понимала язык людей, эльфийский воин понизил голос до шепота. — Широконос был мастером, какого не будет уже никогда. И то, что о нем написала Ганда, разнесло его славу по даже самым отдаленным уголкам Альвенмарка.
У Люка было такое чувство, что эльфийский рыцарь улыбается, хотя лицо его оставалось всего лишь овалом.
— Книга Ганды, как и все истории о кобольдах, — смесь правды и самой сумасбродной лжи. Это было очень давно. Ганда жила во времена святого Жюля. Именно он и отрубил ей руку. Точнее сказать, тот, кто скрывался под личиной Жюля. Но я отвлекся. Благодаря ее книге Широконос стал настолько известен, что к нему стали приходить калеки со всех уголков Альвенмарка. Ламассу и минотавры, самые разные кобольды и фавны, апсары и даже последний змеиный маг. И Широконос был слишком приветлив, чтобы отказать кому-либо в просьбе. Я ведь говорил тебе уже, какие маленькие мышлинги… Он погиб. Просто растворился в воздухе. Не убежал. Говорят, он стал единым целым с тем местом, где работал, на поляне в дубовом лесу неподалеку от Яльдемее.
— Но как можно питать ложные надежды после такой сказки?
— Это еще не конец истории.
Вот сейчас и начинается сказка. С тех пор как Широконос умер, говорят, что на той поляне, с которой он стал единым целым, случаются чудеса. Иногда, если прийти вовремя, с чистым сердцем, силы Широконоса срабатывают. Очень редко кто-то, кто проводит ночь на поляне, обнаруживает наутро, что излечился. За столетия туда ходили тысячи. Я не знаю никого, кто по-настоящему излечился бы после исчезновения Широконоса. Со временем туда ходят все меньше и меньше. Но сказка о зачарованной поляне продолжает жить. Она пробуждает мечты, которые могут окончиться только горьким разочарованием. Поэтому я не хотел рассказывать Мириэлль эту историю.
Люк откинулся назад и закрыл глаза,