Меч эльфов. Наследница трона стр. 81
в которых появилась резь.
— Может быть, ты прав, — нерешительно произнес он. — Мне не стоило вмешиваться.
— В чем, ты говоришь, твоя беда? Что на уме, то и на языке. Сейчас, когда я лучше узнал тебя, я не держу на тебя зла за твои слова. Мириэлль уснула. Наша долгая болтовня, наверное, утомила ее. Тебе тоже нужно отдохнуть, Люк. Я беспокоюсь по поводу твоих глаз. Не стоило снимать повязку.
— Это ведь была всего лишь свеча, — устало пробормотал Люк.
— Для тебя ее свет силен, как полуденное солнце. Нужно было внимательнее слушать Эмерелль.
Доказательство
Фернандо сильно вспотел. Он отчаянно боролся с приступом дурноты. Вонь горелой плоти была слишком большим испытанием для его желудка. Он был всего лишь писарем, не воином и уж точно не палачом. Он не был создан для того, чтобы выносить это.
Тарквинон схватил Мигеля за волосы и потянул вверх. Грудь и губы брата были в потеках крови. Глаза так закатились, что не было видно зрачков.
— Смотри мне, не подохни, ублюдок! — раздраженно произнес гроссмейстер.
Мигель был пристегнут к стулу. Рядом на маленьком столике лежали приспособления для пыток из сверкающей стали: щипцы, пилы и кривые ножи. Их не коснулась ни одна капля крови.
— Пуля из костолома впечаталась в его нагрудник. Его ребра сломались, словно хворост и пронзили легкие. Его жизнь в руках Тьюреда. К сожалению, он не в состоянии ничего сказать. — Гроссмейстер указал на священника, повязавшего поверх серо-белой рясы кожаный передник. — Я уже представлял тебе брата Матиаса?
— Нет. — Фернандо вытер мокрые от пота руки о свои брюки для верховой езды.
— Он входит в число вопрошающих. Ты когда-либо присутствовал при том, как они ведут беседу? Они очень убедительны.
Писарь внимательно посмотрел на священнослужителя. Брат Матиас был невысок. Длинные худые руки болтались в рукавах рясы. Под кожей отчетливо виднелись сухожилия и вены. У священника были полные губы. Его глубоко посаженные серые глаза приветливо блестели. Но в уголках глаз виднелись глубокие морщинки. Фернандо прикинул, что священнослужителю меньше тридцати лет.
— Матиас побеседовал с обоими вопрошающими, которые были в списке заговорщиков Оноре. Один из них был его любимым учителем. Брат Матиас считается мастером проведения тонких бесед. Он всегда узнает то, что хочет. Впрочем, вопрошающие гораздо искушеннее в том, что касается обоснования каких-то вещей или их сокрытия. Поэтому они не должны стать мерилом. Гептархи решили казнить их, хотя письмо Оноре было единственным указанием на то, что они принимали участие в предательстве князей Церкви. Брат Матиас был очень огорчен. Поэтому он с удовольствием побеседовал бы и с тобой тоже.
Фернандо судорожно сглотнул.
— Я всего лишь простой писарь.
Матиас указал ему на стул с высокой спинкой.
— Не хочешь присесть на время нашего разговора?
— Я лучше постою.
— Я не хотел бы, чтобы ты меня понял превратно, Фернандо. Я очень благодарен тебе за то, что ты мне сообщил о планах брата Оноре, — сказал Тарквинон, не прилагая ни малейших усилий к тому, чтобы разрядить атмосферу улыбкой.
Он взял Фернандо под руку и повел его к одной из стенных ниш, где были прикованы рыцари из свиты Оноре.
Протяжный, долгий крик, в конце концов перешедший в безысходное всхлипывание, ненадолго заглушил все остальные звуки. Они находились в просторном,