Меч эльфов. Наследница трона стр. 93
Он удивленно уставился на роскошно одетого гептарха, затем бросил озадаченный взгляд на Тарквинона.
— Брат Матиас, перед тобой стоит наш дорогой друг, досточтимый Жиль де Монткальм, гептарх Анисканса и верховный хранитель печати Тьюреда. Он хочет составить собственное впечатление о допросе предателей, — пояснил Тарквинон.
Священнослужитель отступил в сторону. Вытер руки о рясу, подвязанную тяжелым кожаным передником. Кроме вопрошающего в маленьком помещении находился только писарь. В его задачу входило фиксировать ход допроса. То был парень невысокого роста с блестящим от пота лицом. Он отошел в самый дальний угол темницы и, очевидно, больше всего хотел бы раствориться в воздухе.
К деревянной скамье в центре комнаты был привязан мускулистый мужчина с грязными черными волосами. От побоев его грудь была серо-синей. Грудная клетка казалась асимметричной, словно все кости под кожей перепутались. Голова мужчины была зажата между двумя деревянными блоками, которые благодаря большому болту можно было стянуть уже. Во рту у бедняги была трубка. На полу рядом с ним стояло несколько глиняных кружек. Пахло кислой блевотиной.
Железная подставка, на которой покоилась сковорода с раскаленными угольями, источала сильный жар. Рядом со сковородой лежали странные инструменты из черного железа. Воздух был тяжелым. В горле першило от дыма.
В стене напротив двери было две ниши, в которые в древние времена,
наверное, ставили саркофаги. В одной из ниш лежал изможденный человек, прикрытый серым одеялом. Лицо почти полностью закрывала грязная повязка.
— Кто этот человек на дыбе? — строго спросил Жиль. — Я думал, мы находимся в камере брата Оноре. Что здесь происходит?
— Это Мигель де Тоза, маршал ордена Нового Рыцарства. Он командовал эскортом примарха, — пояснил Тарквинон.
— И когда ты собирался поведать гептархам о его присутствии?
— Он долго боролся со смертью. Только несколько дней назад ему стало лучше. Я хотел на собрании, которое состоится сегодня вечером…
— Конечно! — Жиль сделал жест рукой, словно отгонял надоедливую муху. — Не нужно считать меня дураком, брат Тарквинон. Я возглавляю Церковь более двадцати лет. Дольше, чем кто-либо другой в совете гептархов. Я не занимал бы такое высокое положение столь долго, если бы не обладал невероятным чутьем на интриги. Ты для меня — словно бокал для вина из прозрачного горного хрусталя. Я вижу, что скрывается за твоей безупречной внешностью. За маской честолюбивого борца за веру. Я вижу мрак в твоей душе, Тарквинон. Твою одержимость. Властолюбие. И желание раздавить Новое Рыцарство, чего бы это ни стоило!
Гроссмейстер поглядел на свою гвардию. Они все еще находились снаружи, в коридоре. Но в дверях замерла Лейла, прислонившись к дверному косяку. Одна рука ее покоилась на гарде рапиры.
Если он попытается уладить вопрос силой, то окажется в проигрыше.
Жиль улыбался.
— Думаю, что в данный момент я даже могу прочесть твои мысли. — Старик повернулся к вопрошающему. — Вынь трубку изо рта брата Мигеля. Это выглядит неприлично. Я желаю, чтобы с этого момента с ним обращались, как подобает его положению маршала ордена. С допросами покончено! Я уверен, что вы все равно не вытащите из него ответа, стоящего бумаги, на которой он будет записан.
Вопрошающий поторопился исполнить желание гептарха.
Жиль склонился к Мигелю. Губы того лопнули, резцы были разбиты из-за насильственного введения трубки.
— Спасибо, — пролепетал он в полузабытьи.
Гептарх провел рукой