Меч полководца стр. 108
что ты можешь стать военным.
— Правда? — рассмеялся Михаил Васильевич. — Даже в голову не приходило?
Это ему очень понравилось. Воюешь, воюешь, а дома ничего не знают.
В вагоне командующего братья проговорили допоздна, заново привыкая друг к другу. Последний раз Константин Васильевич видел младшего брата на коротком свидании в сводчатой темной комнате Владимирской тюрьмы. Оба считали свидание прощальным. Константина Васильевича мучило ощущение своей вины перед матерью, перед покойным отцом. Они доверили ему воспитание маленького Миши, а он не уследил…
И вот теперь старший брат пристально и удивленно вглядывался в младшего. Что-то солдатское появилось во всем его облике: волосы ежиком, густые, с острыми кончиками усы кавалериста. Широкие плечи обтягивает гимнастерка грубого сукна с красными поперечными полосами. Движения скупые, речь короткая — видно, привык, что любое распоряжение исполняется сразу. Да, полководец. Знаменитый. Говорят — великий! Но у полководца Мишкины глаза, все такие же ясные, доверчивые. Честное слово, сейчас даже озорные. Вот Мишка снимает со стены ружье — славное охотничье ружьецо. Оказывается, специально вез в подарок старшему брату.
— Я уже привык жить в вагоне, — радуясь встрече, рассказывал Михаил Васильевич. — Никогда не надо укладываться. Всегда все с собой. И в любую минуту можно отправиться в путь… Вот кончим воевать, а я по-прежнему буду жить на колесах. Хорошо!
Старший брат молча кивнул головой. Подумал, что настоящего, обжитого дома у Мишки не было с десяти лет. Конечно, можно привыкнуть и к вагону.
А потом Михаил Васильевич сел за письмо к матери. С чего же начать? Как объяснить ей все?
«Дорогая мама! Пишу тебе в первый раз после долгого, долгого перерыва. Ты уже, конечно, знаешь, что я в Ташкенте и состою в роли командующего армиями Туркестанского фронта. Как видишь, я был вынужден силой обстоятельств подвизаться на военном поприще…»Михаил Васильевич писал, пряча в усах смущенную улыбку. Он уже видел, как мама идет с этим листком к соседкам, чтобы все теперь знали — ее Миша не пропал, не сгинул без вести, а вот каким стал человеком. Красным генералом! Мечтал в детстве генералом быть — так и вышло.
Милая мама… Длинный же путь выбрал твой сын к своей детской мечте. А меч полководца ему вложила в руки революция — только она одна.
РАЗВЕДКА БОЕМС ташкентского вокзала отправлялся необычный поезд. Впереди — две платформы, обложенные кипами спрессованного хлопка, заменявшими броню. За платформами — бронеплощадка со стальными бортами, в проемы которых глядели дула орудий и пулеметов «максим». К бронеплощадке был прицеплен паровоз. За ним вагон командующего. Замыкали поезд еще две
платформы, обложенные кипами хлопка.
Начальник штаба фронта Новицкий, провожавший командующего на вокзале, оглядел поезд неодобрительно.
— Не доверяете этой броне? — спросил Фрунзе, стукнув кулаком по кипе хлопка. — Напрасно. Я пробовал — пуля не пробивает.
— Броня как броня, — проворчал Новицкий. — Но по всему поезду видно, что вы собираетесь угодить в самое пекло.
Фрунзе смущенно покашлял. Проницателен Новицкий. Ничего от него не укроется.
Поезд командующего двинулся в дальний путь. Через цветущие оазисы, через жаркие пески…
Исколесив весь Туркестан, Фрунзе увидел, что и кишлаки и небольшие города жили в черном страхе перед басмачами. Конные отряды басмачей прятались в горах, в глубине пустынь. Они налетали внезапно с