Меч полководца стр. 109
пронзительным кличем: «Ур-р! Ур-р!» Грабили, убивали, жгли и снова исчезали. И не каждый скажет — сколько их было, куда ускакали. Знали все — долгая, злая память у басмачей. Отыщут хоть под землей и отомстят…
Гнездовьем басмачей была Ферганская долина, самая богатая в Туркестане. Отсюда тянулись нити и за границу, и в горы Киргизии, и в пески Туркмении.
…Поезд командующего от станции Урсатьевская повернул на восток — к Ферганской долине.
Наманган остался позади. Фрунзе казалось, что он узнает эти места. Не тем ли ущельем спустились когда-то с гор гимназисты, путешествовавшие по заданию географического общества?
Поезд командующего шел все медленнее, медленнее. Машинист пристально вглядывался вперед. На передней платформе уже никто не сидел поверх кип хлопка. Настороженно поворачивались дула пулеметов.
Из раскрытого окна вагона Фрунзе в бинокль осматривал долину. Он увидел совсем близко развалившуюся глиняную муллушку, заросшую бурьяном. «Вот где каракуртов-то уйма», — вспомнилось давнее приключение.
Муллушка по обычаю стояла близ дороги, но эта дорога была почему-то совсем безлюдна. Еще недавно можно было увидеть из окна вагона то старика, пылившего на арбе, то целую ораву смуглых ребятишек, взгромоздившихся на ишака. А тут никого. Словно все’ попрятались, почуяв что-то неладное.
Стук. Стук. Все тише, все реже постукивали колеса. И вдруг легкий толчок — поезд остановился.
— Впереди разобран путь, — доложили командующему.
Он спрыгнул со ступеньки вагона, пошел по краю насыпи. Бинокль на тоненьком ремешке болтался на груди. У пояса висел маузер.
Путь был разобран совсем недавно. Вывернули рельсы и столкнули их под откос. Придавленные рельсами маки еще не успели завянуть.
— А это что?
Впереди, метрах в ста, стояло на небольшом пригорке длинное одноэтажное здание из красного кирпича с выбитыми стеклами и следами огня на стенах.
— Путевая казарма, — пояснил машинист. — Говорили, что вчера еще целая была.
— И рабочие здесь жили?
— Нет. Тут по всей линии никто не живет — боятся.
— Если нельзя отремонтировать путь, придется возвращаться, — решил командующий.
— Пусть кто-нибудь на задней платформе станет, — попросил машинист.
Поезд покатил назад. Осторожно, как слепой, бредущий на ощупь.
Стук… Стук… Казалось, колеса выстукивают шепотом.
Боец с задней платформы засигналил шапкой. Машинист рванул тормоз.
И с этой стороны рельсы уже были выворочены. Поезд попал в западню. А вокруг по-прежнему было пусто — никого.
Вдруг на горизонте замаячило несколько всадников. Басмачи. На пике развевается зеленое знамя. Всадники в синих и бурых халатах, перехваченных пестрыми кушаками. Головы повязаны красными платками. Это, конечно, разведка. Сейчас появится весь отряд.
Фрунзе спросил красноармейцев из охраны поезда:
— Кто хорошо знает дорогу в Наманган?
— Я! — шагнул вперед один.
— Назначаю вас старшим. Возьмете с собой еще двоих. Ваша задача добраться до Намангана, вызвать подмогу.
Трое по-пластунски поползли в сторону от поезда, скрылись за бугром. Теперь вся надежда на них — чтобы добрались до Намангана.
Фрунзе приказал машинисту двинуть вперед — до самой путевой казармы. Он рассчитывал, что этот маневр очистит дорогу трем гонцам. Ведь басмачи во все глаза следят за поездом и сразу же кинутся аа ним.
Так и вышло. Только тронулись — и с той стороны, откуда следил за поездом конный дозор, выкатилась лавина всадников, помчалась наперерез. Разом заговорили пулеметы поезда, несколько басмачей вылетели из седел, рухнули в