Меч полководца стр. 115
эмира помещалась огромная, всегда переполненная тюрьма, куда сверху, из конских стойл, сочились нечистоты.
Но ни тюрьмами, ни пытками нельзя было удержать в Бухаре прежние порядки: рядом жил по-новому Советский Туркестан.
Из Бухары в Ташкент потайными путями пробирались гонцы молодой, только что организовавшейся Бухарской коммунистической партии. Они приходили к Фрунзе за советом — и как к командующему Туркестанским фронтом и как к опытному подпольщику. Говорили о явках, о листовках, о том, что народ Бухары готов восстать против власти эмира.
Эмиру Сеид-Алим-хану удалось захватить руководителей бухарских коммунистов. Палачи применили самые зверские пытки, но коммунисты не назвали ни одного имени. Эмиру не удалось разгромить партию.
Фрунзе обратился к Сеид-Алим-хану с просьбой освободить арестованных, Эмир отмалчивался.
Фрунзе понимал, что эмир уже давно выжидает удобного момента, чтобы напасть на Советский Туркестан. Это через него, через Сеид-Алим-хана англичане снабжают басмачей оружием и золотом. Это к нему прислали англичане своих военных инструкторов — обучать многотысячную армию эмирских сарбазов. Это ему доставили из Индии на боевых слонах современные скорострельные пушки…
Из Индии на боевых слонах. Когда Михаилу Васильевичу принесли это сообщение разведки, ему на минуту показалось, что он читает страницу древней рукописи. Как при Александре Македонском, бредет горными дорогами караван серых медлительных великанов… Но за этим караваном, пришедшим из далекой сказочной Индии, — хитрые планы врагов революции.
Фрунзе приказал перевести штаб фронта из Ташкента ближе к Бухаре — в Самарканд.
Ничего не изменилось в Самарканде с той поры, когда Фрунзе побывал тут гимназистом. Среди старинных куполов, высившихся над городом, он отыскал глазами голубой купол мавзолея Гур-Эмир, где была гробница Тимура…
Товарищи, сопровождавшие Михаила Васильевича, невольно заговорили шепотом. Провожатый поднес свечу к темно-зеленому полированному камню.
Все было так, как когда-то… О чем размышлял, оставшись тут на всю ночь, гимназист Миша Фрунзе? Кажется, о чем-то романтическом. А если бы кто-нибудь сказал ему тогда, что он придет сюда, в Самарканд, во главе армии, что здесь он будет разрабатывать планы освободительного похода на Бухару, планы штурма этой древнейшей из крепостей. Разве поверил бы гимназист? Он мечтал тогда совсем о другом. Он думал о путях, какими пойдет Россия… Но что-то все же привлекало его в Тимуре, в Железном Хромце…
Лето было на исходе. Мелели арыки, небо из голубого стало пепельно-серым, на раскаленных глиняных крышах Самарканда сушили оранжевый урюк, темно-красный виноград, тонкие сахарные ломти дынь.
Несмотря на гнетущую жару, командующий жил в вагоне. Он ждал вестей, готовый немедленно тронуться в путь.
Августовским днем примчались в Самарканд два запыленных, усталых гонца из Бухары.
— Эмир
казнил руководителей Бухарской коммунистической партии. Весть о казни возмутила всю Бухару. Народ восстал! Идут бои с сарбазами эмира. От имени народа Бухары просим Туркестанскую республику о помощи.
ПРИКАЗ ВОЙСКАМ
ТУРКЕСТАНСКОГО ФРОНТА
№ 00204/пш
Самарканд
28 августа 1920 г.
В ряде местностей Бухары вспыхнуло революционное движение. Настал час решительной схватим подавленных и порабощенных трудящихся масс Бухары с кровожадным правительством эмира и беков. Полни нарождающейся бухарской Красной Армии двинулись на помощь родному народу. Красные полки Рабоче-Крестьянской России обязаны стать подле них. Приказываю всей нашей вооруженной мощью прийти на помощь бухарскому народу в этот час решения.
Командиры, комиссары! На вас смотрит сейчас вся Советская Россия и ожидает