Меч полководца стр. 116
от каждого исполнения его революционного долга!
Вперед, за интересы трудящихся Бухары и России!
Да здравствует возрождающийся бухарский народ!
Да здравствует нарождающаяся Бухарская Советская Республика!
29 августа красные полки подошли к степам Бухары.
Позади был трудный путь через раскаленные пески, через долины в путанице садов, арыков, извилистых дорог, глухих дувалов.
В солнечном зыбком мареве встала перед глазами красноармейцев древняя крепость. Стены восьмиметровой высоты и почти такой же толщины были сложены из глины, окаменевшей за века. А за ними поднимались купола мечетей и узкая башня минарета Калян.
Старинная крепость была заново оснащена дальнобойной артиллерией, пулеметами. Но не менее сильным было древнейшее оружие бухарских эмиров. По обычаю всех восточных властителей они держали в своих руках ключи от воды — владели головным сооружением, откуда бежала вода по всем большим и малым арыкам Бухарского оазиса. А теперь эмир защелкнул этот тысячелетний замок — и высохли сразу все арыки вокруг крепости, и для красных полков зеленый оазис стал как безводная пустыня.
Фрунзе предвидел этот маневр, и но его приказу наступавшие части взяли с собой запас воды. Но запаса было в обрез.
В ночь на 1 сентября Фрунзе приказал начать штурм Бухары. Это был один из немногих в истории всех войн штурм крепости, когда осаждающих было вчетверо меньше, чем осажденных. Красных частей не хватало, чтобы окружить крепость. По плану командующего они взяли Бухару в клещи, штурмуя одновременно трое ворот.
Снаряды ударялись в глиняные стены, но вышибали лишь легкие облачка пыли. Сарбазы эмира, обученные английскими инструкторами, палили из орудий и пулеметов. Но все же красным удалось прорваться под самые стены, куда не доставал артиллерийский и пулеметный огонь. Саперы начали вырубать в крепостной стене штурмовые ступени, по которым могла бы подняться пехота. Окаменевшая глина не поддавалась. Сверху на саперов летели гранаты.
А солнце поднималось все выше. Зной был нестерпимый. Губы бойцов потрескались и сочились кровью. Особенно тяжело было командам броневиков, На солнце стальная обшивка до того накалилась, что нельзя было прикоснуться к броне — обожжешься. А внутри было как в печке. Но броневой отряд продолжал штурмовать ворота крепости.
Снаряды красной артиллерии били в одну точку. Стена начала крошиться, появились широкие черные трещины. Наконец образовалась брешь. Красноармейцы готовы были ринуться в атаку. Но сарбазы заставили мирных жителей заделывать брешь. Подгоняемые ударами прикладов, люди таскали камни, глину. А когда сарбазы отворачивались, кто-нибудь вместо того, чтобы починять стену, кетменем выламывал кусок глины. Видно было, что пригнаны сюда бедняки, сочувствующие Красной Армии. И красная артиллерия перестала бить по пролому в крепостной стене.
Штурм затягивался. Наступила ночь.
По всей долине светлячками горели костры. И слышно было бойцам, лежавшим у костров, как гортанными голосами перекликаются на стенах крепости сарбазы.
Зорко поглядывали кругом сарбазы. Но не уследили за десятком красноармейцев, которые ползком подобрались к самой стене, таща за собой плоские деревянные ящики с динамитом.
А на рассвете ударили взрывы. Крепость окуталась желтой едкой пылью. И когда пыль рассеялась, красноармейцы увидели пролом в крепостной стене. Не дожидаясь, пока опомнятся сарбазы, красные ворвались в город.
Но и это еще была не победа. Темные, узкие, запутанные улочки старой Бухары