Библиотека

Меч полководца стр. 114

Размер шрифта
-
+
Тема

улочку, из-за дувалов выскочили прятавшиеся там басмачи.

Завязалась рукопашная схватка. Красноармейцы пробились к ближнему двору, засели за дувалом. Сухов пересчитал — осталось двадцать шесть бойцов. Двадцать седьмой — он сам. Двадцать восьмой — Мадамин-бек.

В конце улочки показался верхом на коне новый амир лашкар баши Курширмат.

— Выходи! — крикнул он Мадамин-беку. — Тебя не тронем!

Мадамин-бек выстрелил мгновенно, почти не целясь. Конь Курширмата рухнул в пыль. Одноглазый басмач с руганью выбрался из-под коня, спрятался за угол дома.

Красноармейцы шашками просверлили в дувале бойницы, чтобы отстреливаться. Бой продолжался неравный. И не было никакой надежды, что кто-нибудь придет на выручку.

Их оставалось все меньше. Был ранен пулей в плечо Мадамин-бек. Сухов оторвал край своей рубашки, перевязал Мадамин-бека.

— Береги последнюю пулю, — хрипло сказал тот.

Сухов понял, о чем хотел напомнить Мадамин-бек. Живым нельзя попадаться в руки басмачей.

Кончались патроны. Не было ни глотка воды. А солнце пекло нещадно.

Теперь их осталось только трое — командир, комиссар и боец Орехов, которого Мадамин-бек всегда особо отличал, потому что Орехов был земляком Фрунзе, тоже родом из города Верного.

Комиссар и Мадамин-бек сражались рядом, плечом it плечу. Последняя пуля не понадобилась Сухову. Он упал, сраженный насмерть. Его последнюю пулю Мадамин-бек расчетливо выпустил по басмачам и уронил суховскую

винтовку из ослабевших рук. Жажда жгла его как огнем. В глазах у Мадамин-бека темнело, но он еще увидел, как Орехов поднялся во весь рост и — окровавленный, в истерзанной гимнастерке — пошел к реке, к сверкающей ледяной воде.

Басмачи не посмели тронуть Орехова. Он дошел до реки и упал мертвый у самой воды.

Быть может, в эту минуту Мадамин-бек подумал с отчаянием, что не осталось теперь никого, кто мог бы рассказать всю правду. Мог бы прийти к товарищу Фрунзе и, глядя в его светлые доверчивые глаза, поклясться памятью матери, счастьем детей своих — самыми сильными клятвами, что Мадамин-бек не предал, не обманул, бился с басмачами до последней пули…

Время для последней пули уже пришло. Мадамин-бек нажал на спусковой крючок своего маузера.

Ворвавшиеся во двор басмачи пинали сапогами его тело, плевали в застывшие глаза. Злейший враг — Халходжа клинком отрубил голову Мадамин-бека и надел на пику.

А Курширмат послал своих людей по кишлакам распускать слух, будто Мадамин-бек снова с басмачами. Об измене Мадамин-бека заговорил весь Туркестан.

Прошло немало времени, пока кто-то из попавших в плен басмачей рассказал о том, как погибли комиссар Сухов, боец Орехов и Мадамин-бек. А после стало известно, что голову Мадамин-бека таскают на пике басмачи Халходжи. Долго еще мертвая голова Мада-мин-бека сопровождала отряд Халходжи, пока старый бандит не выкопал однажды награбленное золото и не подался с ним через горы к границе. Там, в горах, под снежной лавиной сыскал Халходжа свой конец.

ШТУРМ БУХАРЫ

Фрунзе не раз приходилось проезжать землями Бухарского эмирата, вклинившегося в Туркестанскую республику. И всегда было ощущение, словно попадал он из сегодняшнего дня в далекое прошлое.

Бухара уже давно была частью России, но царскому правительству было удобно, чтобы правили Бухарой эмиры. Под властью эмира Сеид-Алим-хана народ жил, как тысячу лет назад. С бедняков собирали непомерную дань. Ослушников били палками. Врагов эмира вешали, сажали на кол. Под огромными конюшнями

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.