Мегамир стр. 50
лифт! Нам троим ходить пешком, как я вижу, противопоказано.
ГЛАВА 14Дмитрий выпрямился, обвел глазами окрестности, словно прощаясь, медленно поднял руки над головой. Саша укоризненно посмотрела на Енисеева. Енисеев отвел взгляд, потом так же прямо взглянул ей в глаза. Он был сильнее этих десантников, он чувствовал. И на тысячи лет старше.
Вдруг все трое содрогнулись. По нервам Енисеева словно ударило электрическим током. Дмитрий глухо заворчал, словно у него в пищеводе прокатились тяжелые камни, хищно пригнулся. Саша быстро стала спиной к стволу растения, бросила испуганные взгляды вправо и влево.
Люди не были муравьями, но запах узнали.
Общая тревога!
Промчался разъяренный муравей. За ним тянулась узкая и почти видимая глазом, как за высотным самолетом, струя газа, в который превращался на выходе из брюшка феромон тревоги. Так же как за самолетом, струя быстро рассеивалась, расплывалась в плотном воздухе. Жвалы муравей раздвигал до упора, черные гибкие сяжки бешено секли вечерний воздух. Муравей на ходу подпрыгивал, виляя брюшком, усиливая запах.
Среди растений замелькали черные спины. Ни одного рабочего – одни солдаты! Крупноголовые, широкожвалые, все разъяренно метались, с разбегу натыкались друг на друга, вцеплялись, но тут же, признав своего, мчались в разные стороны.
Первой ощутила запах чужих муравьев Саша, а через секунду волна новых феромонов настигла Дмитрия с Енисеевым. У Енисеева зашевелились волосы, по спине пробежал озноб. Рядом присел с растопыренными руками, словно изготовился к схватке с гориллой, Дмитрий. У Саши вид был решительный и отчаянный. Она готова была защищать собственную жизнь, жизни друзей, беспомощного расплода, нежных личинок, пакетов яиц…
– Не сходите с ума! – предостерег Енисеев во весь голос. – Мы пропитались феромонами, те манипулируют даже нами. Бегом отсюда! Это не наша война.
Из-за зеленого растения со свисающими до земли листьями выметнулся первый враг, ярко-рыжий, словно вымазавшийся в охре, крупный муравей. Он увернулся от двух черных, сбил с ног третьего. Драться не стал, хотя был крупнее, мощнее. Дмитрий и Саша натренированно отпрыгнули, Енисеев полетел вверх тормашками. Рыжий солдат, не обращая на них внимания, со всех ног промчался к муравейнику лазиусов.
– Амазонки? – спросил Дмитрий, становясь в боевую стойку.
– Они, – буркнул Енисеев.
Голова уже раскалывалась от боли. Он поднялся на подрагивающих ногах, чувствуя себя так, словно его переехала колонна армейских грузовиков.
Рыжие мелькали среди зелени, как бегущие за невидимыми зайцами лисы. Все крупнее, массивнее, а жвалы вообще длиннее вдвое, зазубрины – что бритвы.
Сухо хрустнули панцири – рядом с Енисеевым сшиблись черный с рыжим. Рыжий свирепо сжал черного жвалами за голову, литой хитин отвратительно захрустел, жвалы стали погружаться, но с боков на рыжего набросились двое черных, вонзили кривые серпы.
– Совсем озверели люди, – проговорил Дмитрий, голос его дрожал. Свою Дюрандаль он держал наготове. – Такие охотничьи угодья! А пастбищ вообще на сто мурашников хватит!
Енисеев шагнул вперед, опомнился, заставил себя уцепиться обеими руками за ствол. Внутри кричало, мышцы дергались, он ненавидел чужаков, он должен их рвать на части, вонзать жвалы, рвать на части… Господи, но ведь он – доктор наук, высоколобый, а каково испытателям, у которых и так доминируют рефлексы?
Он громко продекламировал, стараясь в хриплый, потрясенный голос подлить едкой насмешки:
И рыжий о черный ударился щит,
Ни вздоха, ни стона – война шелестит.
И черное войско, и