Милинери стр. 161
на твою маму, ни тем более на тебя. Все это было больно, несправедливо, но… понимаю, что у нее не было другого выбора. Может быть, в ее положении я бы поступила так же… И Марека понимаю, он оберегал тебя, свою семью от моего дурного, как ему казалось, влияния. Все это давно пережито, нет смысла ворошить…
Скажи… ты что-нибудь знаешь об Иржи Гораке? — Софья постаралась сказать это как можно спокойнее, словно речь шла об обычном общем знакомом.
— Мама писала, что его издательство процветало при немцах. Он примкнул к коллаборационистам, в его газете писали, что немцы несут чехам прогресс и культуру. А когда фашистов погнали, газета пропала с прилавков, издательство закрылось, а сам пан Горак исчез из Праги.
Осинцевы переглянулись. Кристина растеряно примолкла, щеки ее стали еще алей. Мария непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Софья поторопилась сменить тему:
— Так как же ты оказалась в Париже, как нас нашла?
— Да… ну, так вот… Потом моим хозяевам одна за другой пришли похоронки на сыновей. Хозяин ничего, держался. Переживал, конечно, но держался. А вот хозяйка… ей все казалось, что мальчики ее дома, требовала, чтобы я на стол ставила для них приборы, готовила их любимые блюда, спрашивала, поели ли они… жаловалась, что они ночами шумят, мешают ей спать… Это было тяжело видеть… Все хлебнули горя в этой проклятой войне.
Потом начались бомбежки, воздушные тревоги все чаще… Мы прятались в подвале. А затем хозяева уехали на север, к родственникам. Небольшие фермы не бомбили. Я осталась без работы и не знала, как мне быть. Вернуться домой не могла, там шли бои. Везде война, где, кто, ничего не знаешь… Когда в апреле пришли американцы и англичане, путь на юг, во Францию оказался открыт, я решила пробираться в Париж, в надежде вас разыскать. Мюнхен уже весь в руинах лежал. Расстояние от него до Парижа не такое большое. Где шла пешком, где попутный транспорт подворачивался, так и добралась.
В журнале есть адрес салона, нашла его, но там теперь что-то вроде ресторана, и тот закрыт. Никого, кроме сторожа. А он, оказывается, еще у вас швейцаром работал. Он и подсказал, где вас искать. Пришла сюда, а вы уехали. Ладно, консьержка позволила в ее комнатке ночевать, вас дожидаться. Денег, чтобы что-то снять, совсем не осталось. Но вы не думайте… я найду работу, смогу снять какое-то жилье, вы мне только помогите зацепиться… Я не буду вам обузой. Может быть вам домработница нужна? Я все умею делать, хорошо готовлю.
— Ну конечно мы тебя не бросим в такой ситуации, ты не переживай, — улыбнулась Софья. — Я же пережила то же самое двадцать лет назад. Тогда твоя мама спасла меня, теперь наша очередь. И, кажется, я придумала, что нам делать. Ну-ка, пойдем со мной.
Она увела девушку за собой. Через десять минут они вернулись. Мария, убиравшая со стола, замерла с чашками в руках. В дверном проеме, как в раме, стояла та же Кристина, но какая! Копна густых каштановых с медным отливом волос волной перекинута на одно плечо, подчеркивая нежный изгиб шеи, черная атласная шляпка кокетливо сдвинута на лоб и немного на бок, накрашенные алой помадой губы придают облику