Милинери стр. 164
достался небольшой, но довольно уютный номер с видом на Исаакиевскую площадь. Несмотря на усталость, Софья решила не терять драгоценное время, быстро переоделась, привела себя в порядок и поспешила вниз. В голове у нее уже сложился маршрут к родительскому дому. Ходу минут пятнадцать-двадцать, не больше.
Внизу, в холле, в одном из кресел сидел с газеткой руководитель группы. Увидев идущую к выходу Софью, он отложил газету и поднялся ей навстречу.
— Пардон, мадам, экскурсионный автобус подадут через сорок минут.
— Я… хочу просто прогуляться в ожидании автобуса, посмотреть памятник, площадь, собор.
— Сожалею, но гостям не рекомендуется покидать отель отдельно от группы. Вы можете пока перекусить в ресторане, здесь отличная кухня, или выпить чашечку кофе в баре гостиницы.
— А если я все-таки предпочитаю прогуляться? Не будете же вы со мной драться?
— Разумеется, нет. Но за нарушение условий пребывания в нашей стране Вы будете лишены визы и высланы первым же самолетом. Я же раздавал всем памятки. Вы обязаны были ее прочитать.
Софья вспомнила, что в автобусе ей, действительно, вручили листовку, но, поглощенная своими эмоциями, она забыла ее на сидении. Интуиция, натренированная за годы жизни в оккупации, подсказала ей, что не стоит проявлять настойчивость, а тем более пытаться договориться с сотрудником секретной службы (в этом она уже не сомневалась). Наоборот, следовало максимально усыпить его бдительность. Поэтому она, недовольно пожав плечиком, развернулась и направилась в бар. Взяв чашечку кофе, она уселась у окна и принялась обдумывать планы дальнейших действий.
Самым реальным казалось попытаться отстать во время предстоящей экскурсии. Однако, экскурсия оказалась «обзорной». Три часа гостей возили по городу, практически не выпуская из автобуса. Только пару-тройку раз позволили выйти, чтобы сфотографироваться на фоне достопримечательностей, и то, не спуская с каждого глаз. Фотографируясь в центре Дворцовой площади, на фоне Зимнего, Софья внутренне негодовала. Достаточно пройти несколько десятков метров, чтобы увидеть родительский дом, осуществить то, о чем мечтала долгих сорок лет, а ей не позволяют этого сделать. Она едва сдерживала досаду.
Поколесив по городу, автобус подъехал к Смольному. Пока гид рассказывал о роли Смольного в Русской революции, вскользь упомянув, что до знаменитых событий в этом здании находился институт благородных девиц, Софья с волнением вглядывалась в окна третьего этажа, где располагался дортуар воспитанниц. Четвертое окно от угла… оттуда она наблюдала приезд гостей, Государя императора, императорской семьи на выпускной экзамен воспитанниц. Вспомнилось, с каким трепетом девушки следили за щеголеватым графом Александром Леманном, приехавшем на роскошном авто, как мечтали обратить на себя его внимание.
Лет шесть-семь назад она узнала в подвозившем ее парижском таксисте того самого Александра Леманна, уже изрядно потрепанного, потерявшего всю позолоту молодости и богатства. Чтобы проверить свою догадку, Софья тихонько окликнула:
— Александр…
Таксист оглянулся:
— Что? Вы что-то сказали?
— Нет-нет, вам показалось, это я сама с собой, — поспешила ответить Соня. Он ее не узнал, да, скорей всего, и не помнил, а смущать его своим узнаванием она посчитала неудобным.
Второй день пребывания в Ленинграде был полностью посвящен подготовке к показу. Софья все время была на виду, постоянно требовались ее решения, консультация, внимание. Улизнуть незамеченной не было никакой возможности. Она нервничала, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.
Отлучиться в третий день нечего было и