Библиотека

Милинери стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

налево… — донеслось из глубины квартиры.

Софья постучала в нужную дверь, услышала «войдите, не заперто», и оказалась в небольшой, но светлой комнате. На подоконнике цвела герань, а рядом с окном сидела в кресле старушка в круглых очках и что-то штопала. После полумрака коридора Софья щурилась от солнечного света и не могла разглядеть ее лица. А та, взглянув на гостью, тихо ойкнула и перекрестилась.

— Софьюшка?… Неужто вы? Живая? Али мне привиделось?

Теперь и Соня ахнула, еще не узнавая лица, но узнав голос:

— Агаша? Милая Агаша! Я тебя разыскала! Какая удача! Какая радость!

— Откуда? Какими судьбами? Где вы пропадали столько лет? Ведь мы уж не ждали… Ой, да что же это я? Такую гостью в дверях держу… Идите же сюда, я вас разгляжу да обниму… Софьюшка!… Садитесь к столу, я щас мигом соберу чего-нить к чаю…

— Агаша, не надо чая! Я всего лишь на часок. Ты сядь рядышком, дай на тебя насмотреться. Расскажи, как жила все эти сорок лет. Что знаешь о моей семье?

— Как на часок? Никуда не отпущу больше! Мы ведь думали, вы погибли в этой загранице. А чаек у меня вот, здесь. Самовар электрический! Дочкин подарок! Какой разговор без чая? И наливочка домашняя найдется. По рецепту вашей матушки готовлю.

— Угомонись, Агаша! Сядь. Расскажи по порядку, что ты знаешь о моих?

— Дак что знаю? Все знаю… — Агафья присела к столу, разгладила юбку на коленях, Соня узнала этот знакомый с детства жест.

— Как вы на корабле одна уплыли, батюшке, Павлу Николаевичу, с сердцем плохо стало. Он еще от гибели Николаши не оправился, а тут новый удар. Вернулись оне на постоялый двор на окраине Ялты, а оттуда их на подводе хозяйка отправила в станицу… то ли Рыбачью, то ли Рабочую… запамятовала. А то бы угодили под репрессии… Говорят, там страсть сколько народу погубили.

Последние слова Агафья произнесла шепотом, опасливо оглянувшись на дверь.

— Только Павел Николаевич дорогу не перенес, — продолжила она, перекрестившись, — скончался, сердешный. Там, в станице, и похоронили. А матушка, Мария Феоктистовна, и братец ваш, Петя, прижились в тех местах, детишек учить стали, зауважали их, жилье при школе дали. Потом уж, в конце двадцатых годов, Петя в Петроград вернулся, учиться решил. А Мария Феоктистовна так в станице и осталась, не захотела могилку мужа без присмотру оставлять.

Не переставая рассказывать, Агафья накрыла свежей кружевной скатертью столик, тот самый, с детства знакомый мамин столик для рукоделия, уставила его вазочками с вареньем, сушками, конфетками-подушечками, парадными чашками из родительского сервиза. Софья узнавала знакомые с детства предметы, в комнате их было немало, время здесь словно остановилось.

— Я к тому времени замуж вышла. За соседа, Гришеньку моего. Я вот тут, в вашей девичьей обосновалась, а он, Гриша, значит, аккурат в Петиной комнате поселился. Ну, где что починить, передвинуть, всем мне помогал. И я ему, что поштопать, что сварить… так и стали вместе жить. К Петиному возвращению у нас дочка родилась, Софьюшкой назвали, в память о вас… Ой, что я говорю?! В вашу честь!

Уютно шумел самовар. И Соне совсем не хотелось покидать этот островок своей юности. Часть комнаты была отгорожена шкафом и занавеской. Оттуда временами доносился негромкий

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.