Библиотека

Милинери стр. 169

Размер шрифта
-
+
Тема

храп. Заметив вопросительный взгляд гостьи, Агаша пояснила:

— Сам спит. Он после ночной смены. На заводе работает. Ну и выпил маленько, любит это дело… Но он у меня смирный, добрый. А вы-то как? Муж-то, детки, я чай, есть?

— Сынок есть. Петей назвала.

— Вот как? Славно… А муж? Вы уж простите мое любопытство…

— Муж? Был, да я от него сбежала.

— Ой, батюшки! Обижал, что ли? — Агаша жалостно покачала головой,

— Да ну его… не стоит о нем говорить. Ты продолжай. Где мой братишка сейчас? Здесь живет?

— Петя-то?… — старушка вздохнула, присела на стул.

— Петр Павлович женился. На сокурснице своей, Светлане. Сюда ее привел. Мы с Гришей и дочкой в этой комнате, а оне в его. Тут и двое детишек у них народилось, племяшек ваших. Танюша и Галочка. А перед самой войной отправил их Петя отдохнуть на море, к матушке вашей, чтоб, значит, поправились, загорели, сил набрались… Кто ж знал, что война начнется? А дальше связь прервалась. Мы тут в блокаде оказались, а они там, в оккупации. Петю в ополчение забрали, а моего Гришу с первых же дней на фронт. А мы с дочкой голодали… ох, как голодали! Если бы не Петр Павлович, не выжили бы. Он в увольнение всегда к нам наведывался, продукты приносил. Хлеба буханку оставит, брикеты рисовой каши, а то тушенку «второй фронт». Так и продержались. А в конце блокады перестал приходить. Мы ждали, ждали и дождались… похоронку. Погиб смертью героя при прорыве блокады… Да вот у меня и похоронка сохранилась.

Агафья сорвалась с места, вытащила из шкафа потертый портфель, извлекла из него перевязанную цветной тесемкой пачку писем, протянула Софье.

— Вот, возьмите. Это письма Марии Феоктистовны. Дождались своего часу. Там и адрес есть… Светлана-то мне не пишет, и возвращаться сюда не захотела. Прижилась там с девочками, нравится у моря да в тепле жить.

— А матушка… жива?

— Года три, как схоронили. Немного вас не дождалась… Давай-ко помянем ваших. Одна вы, сиротинушка, остались. Еще и без мужа…

Агаша горестно покачала головой, плеснула в рюмки наливку из пузатого зеленобокого графинчика. Выпили не чокаясь. Храп за занавеской стих, раздалось покашливание, скрип пружин. Хозяйка мигом спрятала графинчик в буфет и метнулась за шторку.

— Гришенька, ирод мой окаянный, сиди здесь, не высовывайся! У нас такая гостья! А ты в исподнем… поспи пока еще, не до тебя сейчас, — услышала Соня громкий шепот и невольно улыбнулась сквозь слезы. Она огляделась, заметила около подоконника оторванный кусочек обоев. Из-под нескольких слоев бумаги выглядывал краешек потускневших шелковистых шпалер с гирляндой из мелких розочек. Когда-то в далекой юности она эти обои сама выбирала, сколько раз, засыпая и просыпаясь, видела их перед глазами! Соня коснулась кончиками пальцев этого островка ушедшего в небытие мира. Взглянула на часы и заторопилась. Экскурсия уже заканчивалась, надо было бежать.

Она торопливо сунула бесценный сверток с письмами в сумку, написала на клочке бумаги свой парижский адрес, выгребла из кошелька все деньги, сколько было, оставила на столе.

— Что это? — Агафья с удивлением разглядывала бумажки.

— Это мой адрес, перешли его Светлане и девочкам. Пусть мне напишут. А может быть приедут. И ты пиши. А на эти деньги купите себе подарки. От меня.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.