Библиотека

Множественные ушибы стр. 116

Размер шрифта
-
+
Тема

самого возникла такая привычка. В последнее время я все больше страдал оттого, что не знал, куда девать время, и работа помогала избавиться от его гнета. Когда забивал раствор в промежутки между камнями, мне было не по себе, как-то тревожно. И не только от мысли, что будут снимать швы.

Я стал лучше спать. Физические упражнения, здоровая еда и солнце — хорошие средства от бессонницы. После последнего ночного визита Греттен я перестал ставить комод на крышку люка, но не мог пожаловаться, что она нарушает мой сон. Меня опять преследовали видения, как я отмываю руки в роще.

Я вставил на место очередной камень, соскреб лишний сырой раствор, а тот, что остался, разгладил мастерком, пока участок не сровнялся с остальной стеной. Верхняя часть дома была почти закончена. Еще несколько дней, и надо будет опускать настил лесов на уровень ниже. Работы хватит, чтобы занять меня на несколько месяцев.

Вытерев со лба пот, я решил узнать, сколько сейчас времени. Разумеется, часы были не на руке, а в рюкзаке, куда я их положил, когда начал ремонт дома. Я без них прекрасно обходился, но теперь у меня возникло ощущение, что я куда-то опаздываю.

Кончился раствор — подходящее время, чтобы отдохнуть. Спустив пустое ведро с лесов, я оставил его у стойки и направился в кухню. Дверь была открыта. Я постучал, и ответила Греттен.

— Матильда здесь? — спросил я.

— А что?

— Утром она мне обещала снять швы. Но если ее нет, ничего страшного.

Я трусливо порадовался отсрочке, но Греттен уже впустила меня в дом. Сквозь легкое платье просвечивали ее загорелые ноги.

— Матильда наверху с Мишелем.

Немного поколебавшись, я переступил порог. Выложенный плитками пол, потертые стол и стулья — все было знакомо, но без Матильды комната казалась какой-то не такой. Рядом с раковиной лежала ощипанная, голая тушка курицы.

— Зайду попозже, — сказал я и повернулся к двери.

— Нет, оставайтесь. — Слова прозвучали скорее как приказ, чем приглашение.

Я посмотрел в дверь на залитый солнцем двор, а Греттен взяла курицу за желтые лапы — мертвая голова неестественно свесилась — и распластала на разделочной доске. Один птичий глаз помутнел. Я постарался не вздрогнуть, когда Греттен большим мясницким ножом отсекла курице шею.

— Не стесняйся, садись.

— Спасибо.

Греттен выпотрошила в раковине обезглавленную курицу и, переворачивая, лишила обеих лап.

— Я тебя почти не вижу.

— Я же был здесь вчера.

Теперь подразумевалось, что каждый вечер я ужинаю с ними в доме. И хотя завтракать и обедать был волен в приятном уединении, начинал скучать по былым вечерним трапезам у амбара. Было утомительно наблюдать, как Арно потягивает свое кислое вино и, по мере того как опустошается бутылка, становится все непредсказуемее.

Греттен посмотрела на меня через плечо.

— Я не это имела в виду. Ты меня избегаешь?

— Конечно, нет.

— Вот и хорошо. А то я испугалась, что ты на меня сердишься.

Оставленные вилкой на руке царапины до сих пор саднило, и я еле сдержался, чтобы не потереть их. Низкий потолок и тяжелая мебель вдруг стали давить на меня.

— Давай вместе пообедаем? — предложила Греттен, вынимая что-то красное из пищевода курицы. — Поучишь меня английскому.

Я покосился на ведущую на второй этаж лестницу.

— Мне казалось, тебе неинтересно.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.