Множественные ушибы стр. 93
Я кивнул на снимок его жены и дочери.
— Сколько лет здесь Матильде?
— Десять или одиннадцать. Снимались перед тем, как Мари заболела. — Арно вынул трубку изо рта и, словно обвиняя, ткнул в мою сторону мундштуком. Из чашки трубки к потолку вился голубоватый дым, наполняя гостиную густым, сладковатым запахом. — Ты и об этом знаешь?
— Слышал, что она умерла.
— Умерла. Какой-то изнуряющий упадок сил. Последние полгода не вставала с кровати. Мне же приходилось заправлять фермой, имея на руках инвалида-жену и двух маленьких дочерей. Врачи говорили: может быть, это, может быть, то, но так и не назвали причину. Не удивительно, что вылечить они ее не сумели, раз не знали, от чего лечить. Назойливые проходимцы!
Арно сердито опрокинул в рот остатки коньяка и встал. Не спрашивая, взял у меня стакан и шагнул к бюро.
— В мире много людей, которые считают себя умнее других. — Он наполнил оба стакана, протянул один мне и вернулся на место, прихватив с собой бутылку. Задумчиво пососал мундштук трубки и посмотрел на меня. — Всегда найдется такой, кто считает себя вправе поучать другого. Врач, сосед, полицейский… Они болтают о правах и свободах и о том, что они часть общества. Общество не имеет никакого отношения к свободе. Общество — это когда ты делаешь, что
тебе велят! — Арно с такой силой поставил стакан на подлокотник кресла, что брызги тридцатилетнего напитка полетели через край.
— Человек имеет право жить той жизнью, какая ему подходит. Взять тебя — ты даже не француз, а иностранец, англичанин. О, я не ставлю тебе это в вину. Что я о тебе, собственно, знаю? Ничего. Кроме того, что тебе есть что скрывать.
Я постарался сохранить бесстрастное лицо, пожалев, что много выпил. Арно усмехнулся.
— Не дрейфь — твои дела меня не касаются. Что бы у тебя там ни было, мне наплевать. Ты держишь все при себе, и это мне по вкусу. Но учти: что бы ты ни скрывал или от чего бы ни бежал, ты теперь изгой — не больше член общества, чем я. — Не сводя с меня глаз, он сделал еще глоток. — Почему ты солгал полиции?
Подобный поворот темы застал меня врасплох.
— А вы бы предпочли, чтобы я сказал правду?
— Дело не во мне. Ты мог поднять шум из-за капканов, но ты так не поступил. Почему?
Я попытался придумать что-нибудь банальное и неопределенное, однако это требовало слишком много усилий. И ограничился пожатием плечами — пусть понимает, как ему вздумается.
Арно улыбнулся:
— Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Что тебе известно о Луи?
Я пригубил коньяк, не представляя, куда нас заведет разговор.
— Не много.
— Но ведь тебе интересно, почему мы не хотим о нем говорить. И почему эти скоты в городе так обращаются с нами.
Я снова пожал плечами. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше.
— Не бойся, я тебя не осуждаю. — Арно вынул трубку изо рта и поморщился, словно после нее осталось неприятное послевкусие. — Луи был большим канительщиком. Зарабатывал тем, что занимался ремонтом по мелочам, но постоянно выдавал великие идеи. Постоянно строил какие-то планы. То ему втемяшилось, что знает, как дешево делать вино. То вот с этими статуями. У него были