Библиотека

Молодой Ленинград. Сборник второй стр. 282

Размер шрифта
-
+
Тема

как у малых ребят, когда один говорит: «Будем дружить», и другой ему тоже: «Будем».

Мы тут же присматриваем место под елкой, разводим огонь и располагаемся как дома. Толкунок курит махорку и, то и дело сдувая с цыгарки пепел, не спеша говорит:

— Я с Выйки. Тут недалеко лесопункт. В прошлый выходной мы вдвоем с начальником охотились. Нынче он в леспромхоз уехал, я один пошел.

А и любил, как видно, этот Толкунок поговорить.

— Я не охотник, — продолжал Толкунок, — ружье это так у меня, одно баловство. Мне самому зверя добыть и думать нечего. Вот если бы Торцов, наш начальник, — тогда дело другое. У него бескурковка, собаки…

— Погоди. Торцов, говоришь?

— Ну да, Торцов.

— Гм… Уж не тот ли это Торцов, что…

— Тот самый, — убежденно говорит Толкунок.

— Нет, в самом деле. Был у нас в полку офицер по фамилии Торцов. Капитан Торцов.

— Не знаю, — говорит Толкунок, — может и капитан, только вряд ли. Наш-то, я думаю, не меньше как в майорах ходил. Для нас он Иван Михайлыч.

Смешно: я говорю — капитан, он — Иван Михайлыч. И оба не знаем, о ком разговор.

— Какой хоть он из себя-то? — допытываюсь я.

— А такой вот плохонький с виду, вроде тебя. Жесткий он человек, Иван-то Михайлыч.

— Жесткий?

— У-у, — смешно трясет

головой Толкунок, — в нем такое, понимаешь, сидит…

— Что же такое?

— Черта характера, — таинственно говорит Толкунок. И, подумав, добавляет:

— Он тут нам перед Новым годом такого страху нагнал!

Толкунок, повернувшись на бок, поправляет в костре сушняк; сухие сучья стреляют и брызжутся искрами. Над костром шевелится, точно живая, еловая лапа.

— Вот задумали мы на Новый год елку поставить… — рассказывает Толкунок…

А я думаю о своем: «Торцов?.. Да мало ли на свете Торцовых...»

Но мысль навязчива, как осенняя муха: чем больше от нее отмахиваешься, тем пуще она липнет. И вот уже приходят на память события.

…Как-то раз наш полк оказался оторванным от тыловых подразделений и остался без провизии. Командир первой роты капитан Торцов приказал двум солдатам наловить в ближайшем озерке рыбы. Спустя полчаса солдаты принесли рыбу. Обыкновенная озерная рыба — плотва, лещ, — но так много ее было, что капитан вдруг спросил: «Глушили толом?» «Никак нет, говорят, — две гранаты запустили, а рыбы — полная лодка. «Полная лодка!? — закипел вдруг Торцов. — Да ведь вы загубили сколько тысяч мальков, мелочи разной. Понимаете, что вы наделали! Это же какой ущерб государству! Под арест!» И попали рыболовы на гауптвахту. Кое-кто в полку осуждал капитана Торцова за излишнюю жесткость.

Именно об этом эпизоде вспомнил я, прислушиваясь к ровному голосу Толкунка.

А Толкунок говорит, говорит…

* * *

— Недели две назад перед самым Новым годом, — рассказывал Толкунок, — было у нас на выйковском лесопункте комсомольское собрание.

Вопросы разные обсуждали. И записали, между прочим: Новоселова и меня нарядить в лес. Елку рубить. Ребята, дескать, здоровые, — порученье им как раз по плечу.

Под конец собрания Серега Волошин, наш секретарь, заострил вопрос:

— Чтобы, — говорит, — тридцать первого в ноль-ноль все было готово. Елка чтобы стояла посреди клуба и на ней игрушки. Добро пожаловать!

Вот мы с Новоселовым на другой день пошли в лес. У него за кушаком топор, у меня веревка через плечо перекинута: елку вязать.

Идем по

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.