Море Имен стр. 230
как обернётся сюжет…»
Блестели тесовые крыши домов, зелёный мох поднимался по старым срубам. Пастухи выгоняли на поле скотину, увидели князя — стали ломать шапки, кланяться земно.
Ехали по лесу в сопровождении двух дружинников. Кони ступали по грудь в высокой траве, на которой жемчугами и алмазами блистала роса. Алей почти не смотрел на сторонам, но чутко прислушивался к лесу. Светлый березняк сменялся тёмным ельником, веяло сыростью, ягодами и грибами. Когда вдали завыл ветер, и зашумела листва, Алею почудилось, что там, за лесом, идёт поезд — по полотну, которое проложат здесь через семьсот лет. Морок пронёсся и сгинул, но осталось ясное, как свет, понимание, дарованное догадкой: из вымышленного мира уйти легче, чем из реального, потому что он подчиняется воображению. Когда Алей увидит крутые берега Старицы и зеленым-зелено пламенеющий лес над ними — кажущееся станет настоящим.
Нежно перекликались птицы. Прохлада светлым плащом опускалась на плечи, поила безмятежностью, точно горьким настоем целительных трав. Среди дерев косо стояли солнечные столбы. Едва шелестели листья. В тишине слышно было, как белки лущат шишки. Показался болотистый берег и лодка на нём. Летен остановил коня и сказал Алею, что лодок три и подходящих стариц три, но прочие дальше. Если Алею не нравится эта, они перейдут её вброд и будут ехать ещё час.
Алей отрицательно покачал головой и спешился. Немного помедлив, Летен обернулся к дружинникам и кивком отослал их. Хвосты их коней, серый и белый, скоро затерялись в солнечных пятнах. Соскочив наземь, великий князь вывел своего Орлика на место посуше и привязал к дикой яблоне. Похлопал коня по могучему плечу, огладил бархатный нос, и вдруг порывисто обнял за шею и вслух сказал: «Спасибо, дружище!» Орлик фыркнул, переступив на месте, в шутку схватил хозяина за плечо зубами. Алей смотрел на это с улыбкой.
— До чего ж звери славные, — сказал Летен. — Дома своего заведу.
— Да, — Алей потрепал гриву каракового. — Жалко оставлять.
— Из-под
меча меня унёс, — сказал Летен, ослабляя подпругу, — вашего, ордынского.
Алей безнадёжно закатил глаза и вздохнул.
— Шучу, — сказал Летен. — А всё же извиняться тебе надо было не передо мной, а перед Беркутом. Метко стреляешь, программист.
Алей смешался и не знал, что сказать, но князь и не ждал ответа.
— Добычу богатую в Орде взяли! — продолжал он. — Одного золота… — он сдвинул челюсть набок, подсчитывая в уме, но так и не сосчитал, закончив: — телегами вывозили. И стада несметные. Если разворуют и пропьют — вернусь и перевешаю.
— Летен Истин, вы…
— Меня не двое. Ты чего? Я ж разрешил.
— У меня духу не хватает, — признался Алей, и Воронов хмыкнул. Алей облокотился о седло и сказал ему: — Ты, государь, грозный очень.
— Не отрицаю, — сказал государь. — Найдёшь мне потом ещё один такой мир, вымышленный. Я корешей позову, будем Казань брать. Или Астрахань. Тебя назначу опричником.
Летен говорил суховато и веско. Алей чуть было не испугался всерьёз. Но князь обернулся, глаза его искрились весельем. Он и впрямь шутил. Алей, рассмеявшись, ткнулся лбом в седло.
Привязав коня, он медленно, оскальзываясь на болотистой почве, пошёл к лодке, остановился перед нею. Попробовал столкнуть в воду, но не получилось. Подоспел Летен и помог.
— Грести ты, конечно, не умеешь, — сказал он, легко