Море Имен стр. 231
запрыгнув в лодку. — Показывай путь.
Вымочив сапоги на мелководье, Алей неуклюже перебрался через борт и сел на скамейку. Поднял глаза: белые облака потихоньку затягивали небо, заслоняя рассветную голубизну. Как будто Старица звала его, обещая принять без препон… Он улыбнулся, охваченный страстной надеждой.
— Летен, нам нужно к излучине, где не видно, что за поворотом. Вон… хоть туда, где ёлки на полуострове.
«Полуостров» был скорей кочкой. На глине и валунах плотной стеной встали, сплетаясь ветвями, молодые ёлочки. За ними высились огромные старые липы, сходясь в тенистый сырой лес. Лодка неторопливо заскользила по недвижной тёмной воде, от каждого касания вёсел расходились круги, с едва слышным всплеском нырнула с камня лягушка.
— Пахнет-то как, — сказал Летен, с удовольствием озираясь. — В таком лесу я на медведя охотился. А он малину жрал. Ну туша! Попёр на нас, как танк, лошади перепугались.
Алей почти не слышал его. Он смотрел в светящееся небо за узорной завесой лиственных крон. Солнечные лучи всё ещё низвергались из-за облаков водопадами золотого пламени — одаль, позади, в сосновом бору, который тянулся до самых стен монастыря. Алей задумался вдруг, как называется монастырь и есть ли он — был ли он? — в их настоящем мире… Ветер стих.
«Эн убежал к Ясеню, — подумал Алей. — Понятно, зачем папе может понадобиться Эн. Но зачем он демону? Эн глуп, но не настолько глуп, он знал, насколько Ясень могуч, а ему не нравятся сильные хозяева. Я его развлекал. Папа любит развлекаться. Может, Эн решил полюбоваться на его развлечения? Или… — тут Алея посетило неприятное чувство, — или это я прогнал Эна? Я нашёл болезненный для него вопрос. Я зацепил его. Конечно, раз я узнал его слабое место, я бы этим вовсю пользовался. Поэтому Эн решил отделаться от меня или просто обиделся… А! Пускай Вася ищет своего блудного попугая». Алей потянулся, хрустнув позвонками, и запрокинул голову.
Светлый частокол солнечных лучей истаял. Стало пасмурнее. Тихий зелёный лес виделся будто бы через очень прозрачное и чистое стекло. Свет небосвода достигал земли процеженным сквозь высокую сияющую пелену.
Несколько сильных гребков донесли лодку до излучины, и ещё минуту спустя за упругой колючей стеной ельника скрылся топкий берег и дикая яблоня, к чьему стволу они с Летеном привязали коней. Алей откинулся назад и прилёг на локоть, вывернул шею, напоследок прощаясь со своим караковым жеребцом.
Когда он обернулся, то увидел Осень.
Она стояла на зелёном склоне, над белым песчаным берегом Старицы и приветливо улыбалась.
Глава 11
Метапоиск
Выйдя из машины, Алей поднял лицо к небу.
Золотое колесо времени откатилось назад, от конца лета к его началу. Сменилась параллель, время года стало иным, иным — время мира. В глубокой и яркой, налитой июньским молодым жаром синеве плыл над Старым Пухово огромный лайнер, оставляя за собой конденсационный след, толстый и пушистый как хвост. Стояла тихая послеобеденная пора, детские площадки опустели, и даже взрослых не было почти никого. Только ковыляла от подъезда в угловой магазин подружка Меди Морошиной бабушка Радость, да на площадке перед гаражами Тороп Чернышов нарезал круги возле древней бежевой «Победы». «Реставрировать собрался», — подумал Алей. Тороп почесал бритую башку, открыл капот «Победы» — нежно, как женскую шкатулку — и погрузился в