Московский апокалипсис стр. 119
нет. Граф продал тебя с потрохами, а Гаврила убежал. Ну, стань уж мужчиной! Нас тут только двое. У меня сабля, и у тебя сабля. Шансы есть. Дерись!
— Это невозможно, это кошмарный сон! Я не верю! — Шехонский в исступлении ломал холёные пальцы. — Почему он со мной так? Я же делал всё, что он хотел!
— Доставай клинок, не заставляй меня резать безоружного. Ну! Вытри сопли, и начнём рубиться.
— Нет, я не стану! — князь одним быстрым движением выдернул саблю из ножен и забросил её далеко в развалины. — Я совсем не умею фехтовать! Это будет убийство, а не дуэль! Так не честно!
— Вот скотина… А когда четыре пистолета целят в безоружного, это, по-твоему, честно?!
И Пётр ударил Шехонского саблей плашмя по лицу, словно отвесил пощёчину.
— Ну? Князь! Ты князь или тряпка? Подними саблю и сразимся наконец. Нет? Получи ещё!
Второй удар пришёлся по другой щеке. Но Шехонский стоял, опустив руки по швам, и глядел в землю с видом человека, готового сколько угодно терпеть побои. Драться он явно не собирался.
— Тьфу! — плюнул в сердцах каторжник. — Ну как мне тебя заставить? Трус! Ничтожество!
Но князь только зажмурил глаза с видом полной покорности. Что же делать? Такого исхода Ахлестышев никак не предполагал. Он легко и даже с удовольствием зарубил бы подонка, но не так же! Ударить саблей безоружного у Петра не получалось… Ситуация становилась абсурдной. Но тут раздался короткий смешок, и из-за печного остова вышел незнакомец.
Высокий, атлетический, но при этом очень подвижный, с жёсткими и зоркими глазами, он производил впечатление опасного человека. Упругой походкой незнакомец подошёл к дуэлянтам и сказал:
— Давно я так не смеялся! Комичная и вместе жалкая картина. Ахлестышев, вы убьёте наконец эту дрянь?
Он говорил по-русски, как русский.
— Будь моя воля, я бы вас назначил князем, а его — каторжником. Но дело затягивается. Вам помочь?
На этих словах Шехонский открыл глаза и радостно закричал:
— Мсьё Морис! Мсьё Морис! Как вы вовремя! Я знал, что Полестель не бросит друга! Спасите же меня быстрее!
— Почему вы решили, что я сделаю это? — лениво осведомился француз.
— Но как же… Для чего тогда вы здесь?
— Дело в том, что в планах графа произошли некоторый изменения.
— Какие изменения? Мсьё Морис, не пугайте меня, зачем вы меня пугаете? Убейте Ахлестышева — вам же это ничего не стоит! И поедем быстрее домой…
— Изменения касаются вас, — продолжил француз. — Граф Полестель решил жениться на вдове князя Шехонского.
— На какой вдове?
— На Ольге Владимировне.
— Так она ведь не вдова!
— Это легко исправить.
— Постойте! Мы договорились уже с графом! Вы, верно, просто не знаете! Я даю своей жене развод!
— Развод — это так долго. Тем более в России, тем более во время войны.
Шехонский смотрел на Мориса в недоумении.
— Погодите, я так и не понял. Ведь Ольга Владимировна не вдова.
— Уже вдова, — лаконично пояснил француз и выхватил из ножен клинок. Он действовал неимоверно быстро, так, что глаз не успевал за его движениями. Плавный полукруг — и сабля врезалась князю в голень. Он припал на покалеченную ногу. Из разрубленного сапога на аршин вылетел фонтан венозной крови.
— Ай! Что вы делаете?!
— Выполняю приказ полковника, — равнодушно ответил Морис