Московский апокалипсис стр. 121
его? Это мы ещё посмотрим! Сколько раз каторжника уже убивали, но так не справились до сих пор… Возможно, ему не одолеть этого рубаку и стрелка, но Морису придётся попотеть! Вкус свободы не долго таял на губах… Жалко их с Ольгой несбывшуюся семейную жизнь, и жалко, что не довёл до конца операцию с баронессой фон Цастров. Жалко.
— Я опаздываю ко второму чаю, — делано зевнул Морис.
Пояснил:
— Долго пришлось жить в Англии. Под чужим именем, разумеется. Не поверите: чай теперь пью только с молоком! Так что не задерживайте меня. Ну? Становитесь в терцию.
Ахлестышев уже унял дрожь в коленях и прогнал расслабляющие его мысли об Ольге. Пусть же гадина потрудится! Он встал в закрытую позицию и собрался, как только смог. Морис иронично хмыкнул и сделал шаг вперёд. И тут из-за его спины раздался до радости знакомый голос:
— Эй, мазурик!
Француз резко развернулся. На фундаменте сгоревшего дома, словно два кота на завалинке, сидели Отчаянов и Саша-Батырь.
— Кто такие?
— Да за Петром Серафимовичем пришли. Мы его с собой заберём — ты не против?
Егерь говорил с ехидцей, а ружьё своё держал на коленях так, что дуло смотрело Морису прямо в живот. Тот чуть отступил влево, и ружьё тут же повторило это движение.
Француз был
раздосадован, но не испуган. Он оглянулся на Ахлестышева — а не достать ли его в броске? Тот сказал торопливо:
— Не советую.
— Что так?
— Это унтер-офицер Отчаянов из лейб-гвардии Егерского полка. Стреляет как бог.
— Не слышал о таком.
— Теперь услышал, — жёстко оборвал француза Сила Еремеевич. — Стой, где стоишь!
— И что дальше?
— Дальше буду в тебе дыру сверлить. Как выбираешь? Говорят, ты знаменитый фехтовальщик?
— Говорят, — спокойно подтвердил Морис, разглядывая невесть откуда взявшихся русских. — Но как вы нас нашли?
— Твой полковник, дурья башка, означил это место на карте, — пояснил, ухмыляясь, Саша.
— На какой ещё карте?
— Да в кабинете у него лежит… На столе с золотым обводом.
— Ага… — с похвальной быстротой сообразил камердинер. — Значит, вы всё это время лазили, куда хотели… А эта девушка с феерическим темпераментом?
— Моя невеста, — с гордостью пояснил Батырь.
— Поздравляю.
— Благодарствуйте. Понравилась?
— Не то слово.
— Ну, хоть порадовался напоследок… — с непередаваемой издёвкой сказал вардалак.
Морис сразу набычился.
— А ну, каланча, выйди, и посмотрим, кто кого! Запечатаю в ящик по самый хрящик!
Саша презрительно сплюнул.
— Ещё мараться! У нас для этого Сила Еремеевич есть.
— Какая сила? — не понял камердинер.
— Хватит болтать, — сказал егерь. — Сейчас увидим, какой ты фехтовальщик.
И, отдав штуцер Батырю, вытянул из ножен кортик и пошёл на француза. Лицо у него сделалось такое, что Ахлестышеву захотелось отвернуться… Морис не смутился и смело встретил врага. Однако сабельного боя, считай, что не получилось. Камердинер напал первым. Отчаянов одним быстрым движением парировал удар, а вторым полоснул Мориса под левое ухо. Без всяких увёрток и пританцовываний… «Знаменитый фехтовальщик» всхлипнул и, суча ногами, покатился по горелой земле.
— Так скоро, что даже и не интересно, — недовольно пробурчал Саша.
— Да, Сила Еремеевич, — подхватил радостно Ахлестышев. — Эко ты: столь выдающегося рубаку и безо всякого почтения!
Егерь тем временем уже набивал табаком свою трубку. Он покосился на затихшего Мориса и сказал пренебрежительно:
— Против гвардейского унтер-офицера — слабоват…
Тут