Московский апокалипсис стр. 152
Ордена — солдатский Георгий. Это ещё кому? Он же прапорщик, офицерам такие награды не полагаются. Ответ на вопрос Ахлестышев нашёл в четвертушке листа на дне волшебного конверта. Это был приказ барона Розена по Высшей воинской полиции:
«Охотник из мещан Александр Калинов сын Взимков по собственноручному ходатайству зачисляется в охранную команду полиции в звании рядового.
Указанный Взимков за проявленное мужество награждается Знаком отличия Военного Ордена по представлению резидента в Москве штабс-капитана Ельчанинова.
Взимкову немедленно прибыть в распоряжение Высшей воинской полиции для прохождения службы, где поступить под начало прапорщика Ахлестышева».
Замечательно! Теперь Саша-Батырь не беглый уголовный, а солдат и георгиевский кавалер! То-то
он порадуется. Не иначе, наденет крест и пойдёт средь бела дня гулять до Волчьей долины. Надо будет составить ему компанию…
С помощью Пожарского Пётр переоделся в мундир. Квартальный надзиратель прикрепил ему на грудь Владимирский крест, расправил бант. Тот показывал, что орден дан за военные заслуги, а не за просиживание штанов в присутствии. Ахлестышев дружески попрощался с добрым Фёдором Петровичем и поспешил на улицу. Ему хотелось побыстрее появиться на Остоженке в своём новом обличии. Шпага непривычно била новоиспечённого прапорщика по ноге и мешала ходьбе; нужно будет привыкать… Стоящий на выходе драгун молодцевато вытянулся во фрунт, и Ахлестышев с заминкой козырнул ему. Столько нового сразу!
Первым делом Пётр зашёл в почтовую контору и отослал письмо матушке. Известил её о радостных изменениях в своей судьбе и о том, что едет на войну. Теперь можно было возвращаться. Там, верно, все как на иголках: ждут, вернётся ли он или сядет опять в Бутырку… Надо было скорее успокоить товарищей. Извозчики уже появились в Москве, но драли безбожно дорого. Пётр сторговался за полтину серебром, уселся в обшарпанную бричку и покатил. Эполеты давили ему на плечи. Да, он уже носил и саблю, и пехотный тесак — но не лёгкую офицерскую шпагу! И погоны тоже носил, но те были французские и надевались для маскировки. А тут свои и законные! Прапорщику казалось, что все прохожие обращают внимание на его орден и счастливый вид. В голове крутилась фраза из кутузовского приказа: «немедленно прибыть для прохождения службы». Да, он теперь офицер, не хозяин сам себе, и идёт война. Они с другом отправятся в действующую армию уже завтра. Ну, может, послезавтра… Будут вдвоём гнать французов и искать при этом своих женщин. И конечно найдут!
Подъезжая к Остоженке, Пётр зажал в кулаке Сашин Георгиевский крест. Надо будет сразу обрадовать товарища! Вдруг он заметил перед домом забрызганные грязью дрожки. Это ещё кто? Ельчанинов приехал? Или…
С бьющимся сердцем Ахлестышев вбежал в парадное. Из гостиной доносился разговор. Он хотел кинуться туда и не мог — ноги отказали ему… Пётр прислушался. Громкий голос Мортиры сообщал кому-то:
— …И вот мы слышим крики наших казаков! Пальба, лошади ржут, сабли звенят… Ужас какой! А потом в кибитку просовывается вот такая рожа, едрит его в туды!
— А что Полестель? — спросил Саша-Батырь.
— Хитрый оказался, говнюк! Наклеил заранее бороду, оделся мужиком — так его и не сыскали. Убёг, ети его разэдак!
Пётр стоял и слушал, не в силах сдвинуться с места. Где же Ольга? Она пока молчит, или её там нет? И вот