Московский апокалипсис стр. 153
раздался милый знакомый голос. И очень усталый; бедняжка, что она пережила…
— Александр Калинович, но когда же вернётся Петя? Я так беспокоюсь. Что, если его арестовали как беглого каторжника? Не допущу, до государя дойду!
— Да будет вам, Ольга Владимировна! С его-то заслугами… — отвечал налётчик, но в голосе его слышалась неуверенность. — Ждём ещё полчаса, и я сам отправлюсь в дом обер-полицмейстера!
— Чтобы и вас там схватили? Нет, я поеду. Не пожалею ни денег, ни связей… Выкуплю, пусть всё заберут! Ничего мне не надо, кроме него.
Повисла тягостная тишина, потом послышался грустный-грустный Ольгин голос:
— Вот сейчас откроется дверь, и войдёт Петя в арестантском халате…
Не в силах больше сдерживаться, Ахлестышев улыбнулся счастливой улыбой и шагнул в гостиную…
Эпилог
Есть мнение, что пожар много способствовал украшению Москвы. С точки зрения архитектуры — пожалуй, да. Город столетиями застраивался бессистемно, без всякого плана. Каждый лепил свой угол, как бог на душу положит. На Тверской, против дома генерал-губернатора, находился большой обывательский огород… А место впадения Неглинной в Москва-реку жители превратили в вонючую свалку — и это под кремлёвскими стенами! Переезд столицы в Петербург сделал Первопрестольную городом ещё более затрапезным, далёким от начальственного взора. Блеск и лоск — там, где государь и его двор; Москва опростилась. Переделать её на правильных основах, с использованием современных градостроительных идей казалось невозможным. Проще было снести всё эту смесь дворцов и огородов, и создать на образовавшемся пустыре новый город. Так и вышло благодаря Наполеону…
Бульвары Садового кольца, прямые улицы, активное каменное строительство изменили Москву в лучшую сторону. Не было бы счастья, да несчастье помогло… Но как далось разрушение города его жителям? Как оно началось, и насколько было неизбежно?
Когда 11 июня 1812 года Великая армия переправилась через Неман, никто в Москве не предполагал, что она придёт сюда. Но силы врага значительно превосходили наши: 640 000 французов против 220 000 русских. И сразу началось отступление. Неудачное
стратегическое развёртывание привело к тому, что Наполеон гнал перед собой армии Багратиона и Барклая де Толли, не давая им соединиться. Всё это усугублялось личной ссорой между генералами: они дружно писали друг на друга доносы государю. Уже 15 июня пал Могилёв, а 16 — Витебск. Но это было ещё далеко от Первопрестольной и никого не настораживало.
В середине июля в Москву на целых пять дней приехал Александр. Прямо из действующей армии. Он попросил дворянство и купечество оказать посильную помощь войскам. Дворяне объявили о созыве ополчения из числа своих крепостных: по одному ратнику от десяти мужиков. Это дало 32 000 ополченцев. Купцы собрали по подписке 2 400 000 рублей. Государь отбыл довольный, но сразу после этого начались отъезды дворянских семейств на восток.
6 августа неожиданно для всех пал Смоленск. Общество было поражено и стало роптать на военное командование. Бегство из города усилилось. Многие запасли лошадей и экипажи, но пока выжидали. Купечество сидело на месте: жалко было бросать дорогостоящие товары. Рядовые обыватели оставались спокойными и не помышляли о бегстве. Но чернь уже готовилась к погрому! Два купца, сидя ночью у раскрытого окна, подслушали разговор с улицы: тёмные люди договаривались о грабежах. Купцы выбежали и схватили одного из них. На допросе тот показал, что составилась шайка из 12