Библиотека

Московский апокалипсис стр. 154

Размер шрифта
-
+
Тема

человек. Лиходеи собираются поджечь город, ударить в набат и, когда поднимется паника, идти грабить богатые магазины. Всё уже готово и начнётся по завершении полнолуния. Власти сумели арестовать лишь троих из этой шайки, остальные скрылись.

Ещё более страшную вещь задумал небогатый дворянин Наумов. Он сколотил огромную банду из 600 (!) дворовых людей дурного поведения. Громилы были разделены на отряды. Каждый знал, что именно он должен жечь и грабить; ждали только сигнала… Наумов собирался начать погром с приближением французов. Когда власти узнали о заговоре и начались аресты, главарь скрылся. Несомненно, его «кадры» приняли потом действенное участие в Московском пожаре…

В целом, однако, ситуация в городе была спокойной. За настроениями москвичей внимательно наблюдал генерал-губернатор граф Ф. В. Ростопчин. Он использовал необычное для тогдашней России средство: сообщал военные сводки населению специальными бюллетенями. Не лишённый литературного дарования, граф часто сам сочинял тексты этих сообщений. Известные в истории, как «ростопчинские афишки», они были написаны языком, который автор считал простонародным. И потому доступным пониманию тупых москвичей… Современники оценивали эти бюллетени по разному. Ростовский городской голова купец Маракуев охарактеризовал их так: «Глупые афишки Ростопчина, писаные наречием деревенских баб, совершенно убивали надежды публики». А поэт Глинка утверждал: народ, читая афишки, впадал в патриотический экстаз, рвал на себе волосы и готов был драться с французами голыми руками… Правда, Глинка получал от генерал-губернатора огромные безотчётные суммы на поддержание этого патриотизма, и сам сочинил тексты многих афиш. Поэтому его объективность вызывает сомнения.

После падения Смоленска в Москву стали прибывать первые раненые. А когда 16 августа пала Вязьма, жители города впервые почуяли неладное. Бегство дворян приобрело уже массовый характер: за сутки через заставы на восток выезжало более 1300 экипажей. Начали сниматься и купцы. Лёгкие товары были вывезены, а тяжёлые (такие, как железо или медь) — брошены. Власти начали эвакуацию: в Вологду, Ярославль и Нижний Новгород вывезли присутственные места и учебные заведения.

17 августа в Царёво Займище прибыл генерал Кутузов и вступил в командование всеми четырьмя русскими армиями. Император терпеть его не мог, но вынужден был уступить общественному мнению. В войсках наконец-то установилось подлинное единоначалие. Приветствуя встречавший его караул, Кутузов сказал: «Можно ли отступать с такими молодцами?!» Эти слова облетели армию, офицеры и солдаты приободрились. Но, изучив обстановку, командующий приказал продолжить отступление: силы были слишком не равны.

Между Кутузовым и московским генерал-губернатором сразу возникло взаимное недоверие. Последняя строевая должность Ростопчина была — командир пехотного батальона. Сейчас он отвечал перед государем за Первопрестольную и, как и все, ждал от армии решающего сражения и перелома в войне. Кутузов же отвечал за всю Россию, и в ситуации, когда победить было невозможно. Он уже потерпел однажды страшное поражение от Наполеона — в 1805 году под Аустерлицем. Тот разгром, похоже, навсегда поселил в генерале страх перед военным гением корсиканца. Кутузов понимал, что не ему тягаться с Наполеоном на поле боя. В мире тогда вообще не было человека, способного сразиться с Бонапартом на равных. Гения нельзя победить, но можно перехитрить. Если перевести войну из скоротечной, как выгодно французам, в затяжную. Растянутые коммуникации и плохие дороги наносили врагу урон значительно больший, чем русские войска. Небоевые потери Великой армии в разы превышали боевые. Жара сменялась

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.