Московский полет стр. 472
менее подозрительно, чем Роберт Макгроу, а во-вторых, неизвестно, протрезвеет ли этот Роберт к утру настолько, чтобы доверить ему вывезти из СССР пленку с автографом Горбачева.
Тут музыка оборвалась, мы вернулись в наш угол. Но не успели выпить по дринку, как рядом с нами, в двери бара, возник Гораций Сэмсон. Срывая голос, он кричал бармену:
– Help!!! Help!!! Call the police! Murder. [Помогите! Звоните в полицию! Убийство]! – и повернулся ко мне: – Переведите! Убийство на улице! Здесь есть доктор?
Но бармен не нуждался в переводе, он уже набирал номер на телефоне. А Гораций рухнул на лавку рядом с нами:
– О, my God [О, Боже мой]! – и, закрыв лицо руками, стал раскачиваться, причитая: – Боже! Боже! Мы вскочили, крича наперебой: – Что случилось? – Кого убили? Кто?
– Где Норман?!! – Дайана Тростер двумя руками затрясла Горация за плечи. – Где Норман??? Ты вышел с Норманом! Ты вышел с Норманом слушать этих музыкантов! Где Норман???
– Не is o'key… Не is out there… With the victims…[С ним все в порядке. Он там, с жертвами…] – крикнулГораций за дверь, на улицу.
Мы бросились к выходу. Но тут в двери возникло окровавленное лицо одного из уличных гитаристов, он крикнул что-то по-эстонски, вся эстонская молодежь тоже ринулась к двери и буквально вынесла нас по ступенькам наружу, на Ратушную площадь.
И мы увидели дикую, жуткую картину. Норман Берн сидел на совершенно пустой ночной Ратушной площади, прямо на брусчатой мостовой, и держал на коленях залитое кровью тело одного из молодых эстонских музыкантов. Растопырив правую ладонь, он прижимал ее к груди этого светловолосого парня, но густая алая кровь толчками выхлестывала через пальцы Нормана. А рядом с ним лежал на животе второй гитарист, и такая же алая кровь сочилась сквозь его белую рубашку и лужей подтекала ему под ноги.
А из-за ратуши уже с воем выскочили «скорая помощь» и синяя милицейская «Волга». Мы подбежали к Норману.
– Norman, are you o'kay?
– Yes… I am… – ответил он почти неслышно.
– Что тут случилось?
– Три русских свиньи… они подошли к музыкантам, пырнули их ножами и ушли. Просто.
– Боже мой! – сказала Дайана. – За песню?
– Ну и страна! – произнес кто-то из немецких туристов, стоявших рядом.
50Ясно, что после этого нам было уже не до сна. Сначала три следователя милиции прямо в вестибюле гостиницы «Виру» выспрашивали у Нормана и Горация приметы убийц, а потом мы до утра названивали в больницу, чтобы выяснить, что с этими музыкантами – выживут или нет? Но ни по-русски, ни по-английски мы не могли ни от
кого добиться внятного ответа или хоть какой-нибудь информации. И даже в утренних газетах не было ни слова об этой кровавой драме. Дэнис Лорм тут же предположил, что эстонские газеты решили скрыть это убийство, чтобы не вызвать ответную волну убийств русского населения.
– Как только здесь начнут убивать русских, Кремль тут же введет сюда войска и объявит тут военное положение, – сказал всезнающий Дэнис, когда мы грузили в автобус свой багаж, чтобы ехать в порт. – Am I right, Vadim?
Я кивнул, стоя возле автобуса и все надеясь, что Аня вот-вот появится. Но ее не было.
– Нам пора ехать, – сказала мне Оля, наша интуристовская