Мученицы монастыря Святой Магдалины стр. 36
желаете?
— Поговорить.
Пришла моя очередь улыбаться, но уже без ехидства и радости, зато так, как меня учили в Темплморе.
— О чем?
Она взглянула через плечо, и я подумал: «О чем? О кокаине, таблетках, выпивке?»
— О монастыре Святой Магдалины.
Я с удивлением произнес:
— Вот как.
— Вы тут многого не знаете. Я могу помочь.
Я основательно приложился к своей кружке, почувствовал, как пиво гладит мой желудок.
— И зачем вам это нужно? — Я посмотрел незнакомке прямо в глаза.
На мгновение по ее лицу пробежала тень, потом она ответила:
— Потому что это будет правильно.
Я допил пиво и спросил:
— Вам что-нибудь взять?
— Нет, спасибо.
— Как вас зовут?
— Брид… Брид Ник ен Иомаре.
Я не сразу это переварил, пришлось в уме заняться переводом.
— Ридж… правильно?
Женщина с отвращением взглянула на меня:
— Мы не употребляем английский вариант.
— Почему это меня не удивляет? — Я встал и добавил: — Терпеть не могу выпить и бежать.
— Вы уходите?
— Ничего странного в том, что вы работаете в полиции.
— Но разве вы знаете, что тетка старшего инспектора Кленси была монахиней в прачечной монастыря Святой Магдалины?
Я попытался скрыть изумление.
— Видите, вам полицейские не без пользы, — ухмыльнулась Брид Ник ен Иомаре.
— Милочка, мне давным-давно ничего уже не надо от полиции.
— Вы делаете ошибку.
— Поверьте мне, тут я большой специалист.
* * *
С ее точки зрения, подобные неприятности напрямую связаны с интеллектом пострадавшего. Насилию подвергаются те люди, у которых, в отличие от нее, не хватает здравого смысла, чтобы его избежать.
Спустя два дня я был в стельку пьян, но наркотиков не принимал. Двойная доза таблеток уводила меня так далеко, что я даже не вспоминал про мантру. Весна разгулялась на всю катушку, и, несмотря на прохладный ветер, люди ходили в рубашках с коротким рукавом. На мне была полинявшая футболка. Она такая не специально, я просто ее неправильно постирал. Женщины много лет подряд объясняли мне, что нельзя смешивать при стирке белье разного цвета. Я послушно записывал указания. Затем эта бумажка попадала в стиральную машину.
В результате когда-то великолепная белая футболка пообщалась с чем-то синим и, да простят меня женщины, розовым.
Как и в жизни, белый цвет сражение проиграл.
Единственным плюсом было то, что почти исчезла надпись. Когда-то на футболке можно было прочесть:
Я БЫЛ ПОЛИЦЕЙСКИМ,
ТЕПЕРЬ Я МЕРЗАВЕЦ.
Я сидел на бортике у фонтана. Справа — памятник Пэдрегу О'Конору. Он снова обрел голову. Ну да, его обезглавили, и голову переправили в Северную Ирландию. В конце концов виновных поймали, голову вернули.
Алкаши были в полном сборе и распевали песни рядом с общественным туалетом. Что-то схожее с «Она шла по ярмарке» на мотив «Кто хочет стать миллионером». Задача не из трудных, просто звучит дико. После рева «Кельтского тигра» на Эйр-сквер дикие вещи случаются сплошь и рядом.
Прибавьте к этому смесь итальянского, испанского, ирландского, американского и, клянусь, сербохорватского языков — и вы получите полное впечатление.
От группы отделилась женщина и подошла ко мне:
— Доброе вам утро, сэр.
— Как поживаете?
Моя реплика ее подбодрила, и она подошла поближе. Я увидел увядшее лицо, потухшие глаза. Лет ей могло быть и двадцать пять,