На корабле полдень стр. 226
Если что, вон та кофемашина исправна. Опытным путем установлено, она делает отличный кофе–глясе… Особенно если сахар выставить на половинный.
Не успел я сделать глоток из бумажного стаканчика, как молодой генштабист по имени Артем Засядько пришел в себя.
Это выглядело странновато. Он не то чтобы «открыл глаза» – глаза у него были открыты всё это время. Просто в них вдруг появилось выражение нарождающейся осмысленности.
– Доброе утро, – сказал я.
– Доброе, – просипел он.
Затем потянулся. Приподнялся. Обеими руками взъерошил серый ежик у себя на голове.
Повернулся ко мне. Спустил с кровати на мохнатый коврик, к слову, далекий от всякой белоснежности, свои длинные ноги (на Засядько была больничная пижама с липучками на спине и аккуратными дырками для датчиков и катетеров, я в такой, конечно, леживал во дни иные).
– Так вы офицер! Боже мой, утро действительно доброе! Будем знакомы! – Он протянул мне прохладную руку.
Я охотно ответил на его полумертвое рукопожатие.
– Александр Пушкин. Гвардии старший лейтенант, истребитель, комэск второго гвардейского авиакрыла. Нахожусь здесь по заданию, связанному непосредственно с вами, товарищ капитан.
– Господи… Как же это здорово! Как здорово! В мой день рожденья! – Артем поглядел в потолок, словно надеялся увидеть прямо там свою натальную звезду.
– Что
ж… Поздравляю! – сказал я.
Однако тема дня рожденья – неожиданно для меня – развития не получила.
– Как это здорово! Что старший лейтенант! Что комэск! Что родные ВКС… –бормотал Засядько, экстатически зажмурившись. Но потом, словно бы что–то вспомнив, стал вдруг серьезным и поглядел на меня очень требовательно. – Постойте, Александр Пушкин… А есть ли у вас жена?
– Жена? Пока нет! Но есть невеста.
– А сестра?
– Сестра есть. Зовут Полиной, – сказал я недоуменно. – А при чем здесь… это?
– Это важно! Очень важно!
– Что именно важно? – Спросил я, призывая к себе на помощь всё свое терпение. Ведь общаться с больными, даже когда это не психически больные, задача – требующая стойкости.
– История была! В мае! Вообще–то секретная, но теперь… – Засядько махнул рукой. – Но теперь уже не важно… Ягну… Вы ведь знаете ягну?
Я кивнул. Кто же не знает старика Ягнского?
– Ягну собрались взорвать систему Секунда и сжечь планету Грозный… А начальство решило, что пока есть время, надо с Грозного снять какую–то ценную фауну. Для акселерации, что ли… Я тут не эксперт… Нужен был квалифицированный биолог, и срочно, счет там шел на дни… Было несколько кандидатур. Среди них – Полина Пушкина.
– Это точно моя сестра… Она действительно биолог… Высококлассный! – Меня буквально затопило гордостью.
– Кандидатура Полины была тем более подходящая, что она, по удивительному стечению обстоятельств, в это время как раз находилась на Грозном. Но ГАБ ее персону не утвердило… Решили, что у нее хроническое переутомление, потому что тесты по здоровью у нее были не очень… Вместо вашей сестры штатным биологом экспедиции назначили доктора Афину Железнову…
Я задумался. Не было ли среди подруг и коллег Полины такой вот Железновой? Впрочем, я так мало знал «подруг и коллег Полины»…
– Впервые о такой слышу, – признался я.
Засядько торопливо продолжал,