На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 430
замер, боясь шевельнуться и спугнуть неожиданное облегчение. Так лежал, пока незаметно не задремал. Телевизор помехой не был. Кузьмич давно уже не чувствовал себя так хорошо и спал как убитый.
2Утром бодрый и выспавшийся Кузьмич пошёл в магазин. Он купил макароны, яйца и кило рыбы — для кота.
Крим ждал его дома. Он обрадовался рыбе и в мгновение ока умял здоровенную рыбину вместе с хвостом. Кузьмич же, умиляясь питомцу, сидел рядом и пил чай. Он даже не подумал о том, что кот, по сути, сожрал рыбину, которой Кузьмичу хватило бы на пару дней.
После такого завтрака кот захотел прогуляться, о чем недвусмысленно дал понять хозяину, царапая лапой входную дверь.
Старик вывел его во двор, а сам остался на крылечке, поглядывая по сторонам.
Погода была отличная. День выдался солнечным и тёплым. Нежась в лучах солнышка, Гаркулев изредка поглядывал в кусты сирени, там маячила белая спинка кота.
— Крим, — позвал наконец Кузьмич, видя, что кот не собирается возвращаться. — Кримушка!
Кот послушно примчался на зов и завертел восьмерку вокруг ног хозяина, потом начал тереться спиной о старенькие сапоги Кузьмича.
— Пошли домой, — сказал Гаркулев, — поглядим кино.
Кот, однако, не внял просьбе и метнулся в сторону, по дорожке, ведущей к магазину.
Кузьмич хмыкнул и потащился следом.
«Голодный он, что ли, — размышлял Гаркулев, — учуял, что ль, чего. Да нет, не должон. Вона какую рыбу заглотил…»
Однако кот не оголодал. Он свернул не к магазину, а к ларьку, в котором Кузьмич иногда покупал бутылку беленькой, если привозили дешевизну, по сниженной ночной цене. Водка обычно была палёной, отдавала керосином, но Кузьмич не мог позволить себе большего.
Кот забежал за ларек, и Кузьмич заволновался — как бы не пришибли его малолетки, крутившиеся возле палатки.
— Крим! — позвал Кузьмич. — Кримушка!
Кот стрелой выскочил из-за ларька и завертелся рядом с хозяином, поддевая лапой опавшие листья.
— Ой, это чей же такой котик? — раздался рядом писклявый голосок.
Кузьмич обернулся. Рядом стояла Машка — девица лет тридцати из второго подъезда. Была она смазлива и тоща, как вобла. К тому же сильно мазалась косметикой, за что Кузьмич её недолюбливал и звал про себя гулящей бабой. И он был прав — Машка часто появлялась во дворе с разными кавалерами, меняя их как перчатки. Правда, кавалеры были приличные, на мелочёвку Машка не разменивалась, и потому назвать её шлюхой ни у кого не поворачивался язык! Ну баба, ну гулящая, ну слаба на передок. Но не шлюха же!
Кузьмич откашлялся и сказал:
— Это мой. Кримушка.
— Потрясно, — пропела Машка. — Клёвый кот! Шикарный
кошара!
Крим, словно почувствовал, что о нём говорят, поднял голову и мяукнул, глядя на Машку своими желтыми глазюками.
— Бедный, — сказала она. — Да он голодный! Дядь Вань, вы его хоть кормите? Впрочем, куда там… Погодите…
Машка порылась в своей маленькой чёрненькой сумочке и извлекла из неё помятую купюру.
— Вот, — сказала она, протягивая деньги Гаркулеву, — купите ему вискас! Или что там ещё…
В руке она сжимала сотню. Кузьмич обалдело воззрился на Машку, не веря своим ушам.
— Берите, берите, — настаивала она. — Покормите котика. Вы не подумайте, это не вам, это ему…
Она вдруг запнулась и покраснела.
Кузьмич медленно, как во сне, взял деньги,