На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 431
скомкал в кулаке и сунул в карман.
Машка, что-то буркнув на прощание, зацокала по асфальту каблуками — торопилась в центр. Кузьмич помял сотенную бумажку пальцами, не вынимая руки из кармана, и решил, что сходит с ума. Потом он глянул на кота, беззаботно гонявшего опавшую листву, и в его душу тихонько скользнула робкая мыслишка о том, что всё это неспроста.
«Совпадение, — решительно сказал он самому себе, — просто совпадение».
Он резво, как молодой, нагнулся, подхватил на руки возмущённо мяукнувшего кота и заторопился домой.
Крим, на чью свободу так нагло посягнули, вел себя неспокойно. Он протестующе мяукал и вырывался. Кузьмич хотел перехватить его поудобнее, прижать к себе, но кот выскользнул из рук и прыгнул на землю. Кузьмич выругался и нагнулся за ним. Подхватив на руки кота, он собрался разогнуться, но так и замер, словно разбитый параличом.
На земле, прямо перед ним, лежала новенькая пятидесятирублевая купюра.
«Рассыпал кто-то, — растерянно подумал Гаркулев, — вот я и нахожу…»
Кот радостно мявкнул и сам по себе взобрался на плечо нового хозяина.
Кузьмич поднял деньги и выпрямился. Кот забалансировал на его плече, мазнув по носу пушистым хвостом.
«Нет, — подумал Кузьмич, — тут без науки никак. Нужен этот, мать его растак, научный анализ…»
Он обернулся и решительно зашагал к магазину, пряча в карман неожиданный прибыток. На развилке он свернул и направился к ларьку. Ему очень был нужен совет Сёменыча — ушлого соседа, бывшего, кроме всего прочего, ещё и учёным.
3Егор Семёнович, сосед Кузьмича, был учёным. Вернее, был он преподавателем физики в близлежащей школе, но при том был ещё и изобретателем. Все своё свободное время Егор Семенович посвящал служению науке — что-то рассчитывал, что-то конструировал, рисовал, вычислял, паял и клеил. А поскольку он был одинок, как и Кузьмич, то более ничем он и не занимался. Служил науке с утра до позднего вечера, то в школе, то дома, и в ус не дул. И фамилия у него была для науки подходящая — Мальштейн.
Иван Кузьмич сильно уважал Семёныча за научный склад ума и веру в торжество разума. Также уважал и за путёвые советы, которые сосед охотно ему давал. Семёныч тоже не чурался Кузьмича, находя в нем понимающую душу. Так что они иногда, по праздникам, устраивали небольшие посиделки.
В этот раз Семёныч был весь в работе. Он долго не открывал, хотя Кузьмич настойчиво давил кнопку звонка. Потом, правда, хозяин появился на пороге и, оглаживая седую «профессорскую» бородку, зыркнул на гостя из-под бровей.
— Я это, — пояснил Кузьмич. — Совет нужон.
Семёныч вопросительно глянул на кота, высовывавшегося из-за отворота кузьмичёвского пальто. Кот молчал. Тогда Семёныч перевел взгляд на пакет в руке соседа. Кузьмич его приоткрыл, давая возможность пытливому взгляду ученого проникнуть внутрь. Взгляд, по-научному зоркий и внимательный, моментально нашарил бутылку хорошей водки и палку колбасы. Также отметил и буханку хлеба.
— Ну заходи, — добродушно прогудел Семёныч. — Только я работаю сейчас. Уж не взыщи, соседушко, придется тебе обождать полчасика.
Кузьмич кивнул и вошел. Ему было не впервой вот так вот ждать соседа, которого от науки не могла оторвать даже водка. За то он Семёныча и уважал.
Однокомнатная квартирка Семёныча была давно им превращена в лабораторию. Кузьмич раньше с