Начальник острова Врангеля стр. 27
позвольте поинтересоваться?
— Двадцать четыре, — тихо ответил Ушаков, опуская голову. — Уже двадцать четыре.
— Вот, — уполномоченный встал. — Вот видите. Давайте не будем торопиться. Подумаем. Оставим вопрос открытым…
Какое удобное выражение: «Оставим вопрос открытым». Ни то ни се, нечто неопределенное, неуловимое. Ушаков макает перо в чернила и аккуратно пишет:
«Мне кажется, что моя просьба произвела на Вас впечатление поступка необдуманного: решения, принятого наспех, питаемого ребяческим романтизмом. Мне хочется попытаться доказать Вам, что мое решение глубоко продуманно.
Я уже давно решил посвятить свою жизнь исследованию нашего крайнего северо-востока.
Мною учтены все трудности намеченного пути, все данные моего характера, взвешены все «за» и «против».
Родился и вырос я в суровой обстановке Яблонового хребта, и эта пройденная мною школа дает мне право надеяться, что следующая ступень еще более суровой школы жизни на северо-восточной окраине будет пройдена успешно».
Ушаков отодвигает лист бумаги, издалека пробегает глазами написанное.
Трудно было разговаривать с уполномоченным в Хабаровске. Не так легко объясниться и в письме. Разве расскажешь все, докажешь на двух-трех страничках? Что подумал о нем бритоголовый после встречи в Хабаровске? Гастролер, турист. Или — что хуже всего — авантюрист какой-то, искатель приключений и кладов. Многие ведь считают, что на Севере золота, пушнины — только греби лопатой, набивай поплотнее мешки.
Слова, слова — какие выбрать из сотен и тысяч, чтобы поверил, понял бритоголовый?!
Ушаков вытирает белой тряпочкой перо — как это делают профессиональные переписчики — и четким, красивым почерком выводит:
«Приняв решение, я занялся проработкой специальной литературы… Мне удалось установить связь со всеми отделами и учреждениями Академии наук СССР, прямо или косвенно заинтересованными в научно-исследовательской работе на северо-восточной окраине Союза…
Все сказанное выше должно убедить Вас что я собираюсь отправиться на Север не ради любопытства туриста или выгод гастролера, а ставлю перед собой глубоко продуманную задачу, к решению которой веду подготовку по всем доступным мне линиям.
Сейчас решается вопрос о заселении Земли
Врангеля…»
Перо Ушакова замирает и ложится на бортик круглой чернильницы. Он встает, медленно подходит к этажерке, на которой стоит маленький глобус. Задумчиво крутит его. Чукотка и крохотная рядом с нею точка острова Врангеля делают два плавных оборота. Глобус, тихонько скрипнув в ночи, останавливается. Знаменитая Земля Врангеля…
«Значит, вам на Севере бывать не приходилось, — опять вспомнились слова уполномоченного. — На Северный полюс у нас командировок нет».
Зато есть долгая командировка на остров Врангеля. Редчайший счастливый случай! Другого такого, возможно, не будет. Как можно упускать его? Пусть появится много хозяйственных забот — не страшны они, дело это знакомое. Конечно, от привычной жизни придется отказаться, большой мир останется далеко, зато он сам себе хозяин, без контролеров, никто не станет отвлекать его по пустякам. Значит, время для серьезного изучения острова останется.
Георгий Ушаков снова крутит ученический глобус — сливаются очертания материков, океанов, гор и равнин. Быстрое кружение зелено-голубого шарика завораживает, уже не уследишь за маленькой точкой в синеве Ледовитого океана… Только бы пробиться в экспедицию! Не прозевать перо Жар-птицы!
Для Ушакова нет сомнений: послать туда надо его, именно его. Как все прекрасно сходится! Он организует на острове Врангеля поселок, поможет чукчам или эскимосам обжить его, наладить охоту. А попутно, во время тех же охотничьих вылазок…