Не девичья память стр. 89
так сильно обрадуется?
— Нет, я думаю, что он придет в отчаяние. И так как ему будет больше нечего терять, он заговорит.
— Хорошо, берите фото. Вам легче добиться его признания.
— Я тоже так думаю…
Мирослава вышла из отделения полиции и сразу отправилась к Ромашову.
Косые лучи солнца золотили и без того позолоченные осенью вершины деревьев и создавалось ощущение, что уходящее солнце зажигает свечи…
Виталий, открывший дверь, смотрел на детектива далеко не приветливым взглядом.
— Нам нужно поговорить, — сказала Мирослава.
— Опять? — спросил не торопившийся приглашать ее в квартиру Ромашов.
— Я думаю, что сегодняшний разговор поставит все точки над «i».
— И?
— И я оставлю
вас в покое.
— Заходите, — буркнул он.
Они прошли все в ту же комнату, сели напротив друг друга.
Мирослава успела заметить, как Ромашов бросил тревожный взгляд на телефон, вероятно, опасаясь, что кто-то, о ком детективу знать не надо, может позвонить, пока Волгина у него.
— Она не позвонит, — тихо сказала Мирослава.
— Что? — испуганно вскинулся он.
— Я говорю, что она не позвонит.
— Кто она?
Мирослава молча, как совсем недавно перед ней Карелин, разложила снимки на столе.
Ромашов бросил на них небрежный взгляд и вдруг замер, казалось, что фотографии буквально притянули его.
— Нет, — сказал он, — нет. — И вдруг с грохотом рухнул на пол.
Мирослава, не ожидавшая именно такого развития событий, бросилась к нему, расстегнула воротник, потом всю рубашку, сбегала на кухню, налила в стакан холодной воды и сбрызнула ей лицо Ромашова.
Он приоткрыл глаза и едва слышно жалобно прошептал:
— Пожалуйста, скажите, что это неправда?
Мирослава молчала.
Он закрыл глаза и лежал так минут пять. Но Мирослава точно знала, что Виталий Ромашов в сознании. Когда он слабо зашевелился, она помогла ему подняться и сесть.
Потом сходила на кухню, заварила чай покрепче, положила две ложки сахара и заставила Ромашова выпить. Пил он с трудом, проливая часть себе на грудь. Но все-таки через несколько минут его щеки оживил румянец.
— Кто это сделал? — спросил он.
— Пока неизвестно, но, если вы нам поможете, убийца будет задержан.
— Как я могу вам помочь?
— Расскажите все с самого начала.
— С начала? — Он задумался.
— С того места, как однажды ночью в вашу дверь позвонили.
— Ах, отсюда, — он облизал губы, — они пришли и сказали, что соцработники к моей тетке, а я сказал, что ее уже год, как нет. Тогда они ответили, что я должен написать заявление, ну, я и пустил их.
— Виталий! — не удержавшись, воскликнула Мирослава. — Какие соцработники ночью?
— Не знаю… Я почему-то растерялся, — вздохнул он.
— Вы рассмотрели их в глазок?
Ромашов покачал головой и продолжил:
— Их было трое. Они вошли. И тут началось. Я даже не успел их рассмотреть. Меня оглушили, когда я открыл глаза, на них были маски.
Они сказали, что, если я не буду сопротивляться, то обойдутся со мной по-божески. Так и случилось. Мне было больно, но не очень, все быстро закончилось, они велели сидеть мне тихо, и я сидел.
— Тогда с Аней, — добавил он печально, — у меня ничего не получилось, понимаете, я не смог. Но не мешал Олегу и Павлу.
— Они сразу ушли?
— Нет. Потом со мной была только Ира…
— Она представилась?
— Нет, имя ее я узнал позже, а тогда