Не девичья память стр. 99
будет находиться под постоянным наблюдением.
— Точно?
— Абсолютно.
Послушав, как лязгнули замки закрывшейся за ними двери, оперативники спустились вниз.
Карелин, приметив древнего деда, прогуливающегося с догом, направился к нему, представившись, спросил:
— С кем имею честь беседовать?
— Филипп Макарович Сотников.
— Филипп Макарович, вы ветеран?
— Конечно.
— Могу ли я поручить вам важное дело?
— Поручайте.
— Вам известна гражданка Попова Лия Сергеевна?
— Так точно. Тунеядка, алкоголичка и бандитка.
— Вы не могли бы присмотреть за ее квартирой?
— С удовольствием.
— Вот мой телефон, если кто-то к ней придет, или она решит отлучиться из дома, вы позвоните мне. Договорились?
— Договорились, товарищ милиционер.
Поправлять Сотникова Карелин не стал и, несмотря на то что был в штатском, отдал ветерану честь.
— Это и есть ваше постоянное наблюдение? — усмехнулась Мирослава, наблюдавшая за разговором оперативника с ветераном с расстояния двух метров.
— Ну, чем богаты, тем и рады, — пожал плечами Максим. — В одном уверен точно — ветеран не подведет.
Когда группа прибыла к дому Астаховой, на ярко-красных волнах заката уже мерцали оранжевые всполохи.
На газоне возле самого подъезда яркое золото бархатцев источало умопомрачительный аромат.
Поймав взгляд Мирославы, брошенный на цветы, Карелин тихо шепнул:
— Сорвать?
— Нет, что вы! — испуганно ответила она.
— Я пошутил. Но букет за мной.
Она едва заметно улыбнулась в ответ.
Лифта в доме Астаховой не было, поэтому всем скопом поднялись по лестнице и быстро рассредоточились так, чтобы в глазок владелица квартиры могла видеть одного Карелина. Он и надавил на звонок.
— Кто там? — спросил настороженный голос.
— Астахова Марина Павловна?
— Она самая, — отозвались недружелюбно.
— Поговорить надо. — Карелин развернул перед глазком свое удостоверение.
Послышалось топтание на месте, потом шаги, затем стали долетать обрывки телефонного разговора.
— Бдительная особа, — хмыкнул Карелин, — в отделение звонит, сверяется.
Еще минут через пять раздалось щелканье замков. Дверь им открыла сухопарая особа лет тридцати семи с длинным острым носом и не менее острым взглядом небольших карих глаз.
Волосы мышино-серого цвета были стянуты на затылке в конский хвост, вернее, в мышиный хвост.
— Проходите, — процедила она нехотя сквозь зубы и провела их в небольшую комнату, убранную скромно, но опрятно и, судя по всему, служившую хозяйке и спальней, и гостиной для приема гостей.
— Ну, — прошипела она вместо обычного приветствия.
— Мы хотели поговорить с вами о Табачниковой Ирине Федоровне.
— А чего о ней говорить? — буркнула Астахова. — Умерла Ирка.
— Она не умерла, — осторожно поправила Мирослава, — ее убили.
Коричневые глаза хозяйки дома сверкнули недобрым огнем:
— Вот и ищите убивца, ко мне-то зачем пожаловали?
— Чтобы найти того, кто ее убил, нужно побольше узнать о самой жертве.
— Это Ирка-то жертва? — усмехнулась Астахова. — Ну-ну.
— Насколько нам известно, вы долго дружили с Табачниковой?
— Да, мы были товарками.
— И у нее не было от вас секретов?
— Ну?
— Или были?
— Чего вам надо-то?
— Кто был заказчиком изнасилования Коршунова, Семакина, Ромашова?
По перекосившемуся в гневе лицу Астаховой можно было предположить, что она все начнет отрицать, но неожиданно женщина махнула рукой и сказала:
— Не знаю я, кто был заказчиком. — И добавила: — И Лийка не знает. Зря вы ее пытали. Она и так со страха не просыхает с тех пор, как новости поглядела.
— Какие новости?
— Криминальные, — усмехнулась Астахова, — где Ирку показали.
— Как давно вам позвонила Лия Сергеевна?