Неужели это я? стр. 227
вернешь при случае. Удачи!
— Спасибо. Спокойной ночи, — буркнул Филипп.
— Спокойной ночи, — безмятежно отозвалась Санди и закрыла дверь.
Медленно прошлась по квартире и, накинув шаль, вышла в свой садик, села в качалку. Холодно, сыро. Все пожухло, отцвело, облетело. Кругом запустение. А она, Санди, родилась заново. Она все узнает и постигает впервые.
Доверчивая готовность полагаться на решения Поля по-прежнему жила в ней. Их любовь, явственная, неотторжимая, неоспоримая, даст им силы справиться с перипетиями судьбы. Океан любви по-прежнему качал Санди на своих волнах, сделав недосягаемой для обид и разочарований. Никто на свете не мог помешать ей любить.
Вернувшуюся в спальню Санди встретили золотистые ирисы, что стояли у изголовья, нежным ароматом наполняя комнату, напоминая Флоренцию. У изголовья стояла и коробка с разноцветной сладкой мозаикой. Санди легла, потушила свет и заснула со счастливой улыбкой на устах.
КоварствоЦелый день Санди проторчала в офисе, разговаривая по телефону, отправляя факсы, покупая и продавая авторские права для издательств, беседуя с молодыми и не очень авторами, занося новые данные в компьютер.
Но сегодня рутинная работа казалась ей необыкновенно важной: вместе с ней все эти люди делали шаг к удивительному сияющему океану любви, который был рядом, который обнимал каждого, и нужно было только научиться его чувствовать. И она была счастлива за всех, потому что любовь омывала и прыщавого юнца с оттопыренными ушами, который написал сто страниц чуши, и лысого усталого директора, и подтянутую суровую пожилую даму, пишущую детективы. Все были любимы, все были дороги и драгоценны в этом мире. И каждому была дана удивительная возможность любить. Любить безоглядно, бескорыстно и счастливо.
Как ни странно, в этот день никто не отяготил ее лишней мелочной просьбой, никто не спорил по пустякам, отстаивая свою мелкую амбициозную правоту. Ее собеседники словно проникались исходящим от Санди мудрым покоем и вместе с ней берегли его. Не расплескав, Санди донесла его до дома. И дома опять поблагодарила Поля за несказанное счастье.
Она ни о чем не спросила его, не условилась о новой встрече и все-таки была спокойна и радостна. Всем своим существом доверилась она Полю, во всем положилась на него, согласилась со всеми его решениями. Ничто, исходящее от него, не могло быть для нее плохо. Что бы он ни делал, как бы ни поступал, Санди была готова следовать за ним, слушать, слушаться и осуществлять.
Она открывала в себе какую-то совершенно неведомую ей благодатную женскую природу — терпеливую, вникающую, готовую к сотрудничеству, потому что совсем по-другому ощущала теперь и себя. Она принадлежала Полю и
была любима, вся целиком, душевно и телесно, до последней клеточки. И этой удивительной уверенности не могло ее лишить уже ничего — что бы ни случилось, что бы ни произошло.
Только теперь Санди понимала, как не любили они друг друга с Филиппом, как эгоистично занимались собой. Она не сомневалась, что сумеет все ему объяснить и он поймет правильно. Пусть не сразу, но поймет. Она ждала, что Филипп позвонит, сама несколько раз звонила ему, но так и не дозвонилась. А ей хотелось встретиться с ним в кафе, поговорить. На безмятежной глади теперешнего существования Санди эта недоговоренность была единственным пятном.
Она с удовольствием