Библиотека

Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 441

Размер шрифта
-
+
Тема

самим собой, потому что вокруг все люди неуловимо похожи на него. Деми принял королевство и королеву. Она заставила его полюбить себя, ждать их ребенка. Выкрутила душу, как мокрое белье, и развеяла по ветру все, чем он был раньше.

Что вообще так связывало Харвея с этой женщиной? Почему он сразу и безоглядно отдал ей свою судьбу и совершенно не боялся предательства с ее стороны? Почему он так верил ей? Сейчас Харвей чувствовал боль даже от малейшего сомнения в любви королевы.

Деми вспомнил свою первую жену. Мать Персиваля. Леди, исполненную всяческих достоинств. Спокойную, добрую, нежную, никогда ни в чем его не упрекавшую. Эту прекрасную женщину он оставлял, когда ему заблагорассудится. Никогда не занимался своим сыном. Мальчику шел седьмой год, а Перси даже не понимал толком, есть ли у него отец. И сам Харвей чувствовал себя совершенно чужим собственному ребенку. Так почему малыш, еще не родившийся у Хельви, вызывал в нем такую волну нежности и любви? Он был готов обнять их обоих — и жену, и будущего наследника — прижать к себе, заслонить от всех опасностей…

Был… До приезда на Мальдор. И что же теперь? Неужели все должно полететь псу под хвост только из-за его болезненной гордости? Из-за того что Харвей боится быть на кого-то похожим?

С бессильной тоской глядя в зеркало, консорт вдруг понял: на самом деле он никогда до конца не верил Хельви. Иначе история десятилетней давности не встревожила бы его так сильно. В глубине души Деми продолжал сомневаться в чувствах королевы. Знал, насколько она рассудочна и заставляет сердце биться по щелчку пальцев. Харвей просто испугался, что когда-то в ее жизни было чувство, выжегшее душу жены, как пустошь в лесу, а причиной этой любви оказался не он.

Настанет день, и королева укажет ему на дверь также, как указала Дерлоку. Для этого вовсе не обязательно терять корону. Просто исчезнет необходимость в нем и появится в ком-то другом.

«Господи! — Харвей прижал руки к лицу. — Не отнимай ее у меня! Ты дал мне ее в самые страшные дни, когда хуже было некуда. Неужели заберешь теперь? Я недостойный, грешный, но я прошу тебя…» Он поискал глазами икону или распятье на стене, но не нашел.

Дверь в комнату консорта заскрипела и он вздрогнул от неожиданности.

— Вижу, вы предаетесь утренней молитве, сир. — услышал Деми у себя за спиной почтительный голос мессира Ружеро. — Прошу прощенья за то, что прервал вас не вовремя, но капитул собрался и ждет нас.

— Тем лучше. — Харвей уже овладел собой и, когда обернулся к вошедшему, лицо его не несло печати недавних чувств. — У вас здесь и помолиться-то не на что.

— Мы считаем весь мир проявлением великого замысла Божьего. — серьезно ответил командор. — Поэтому для нас достаточно видеть дерево, камень, землю или море, чтоб молиться на них. Вы могли помолиться, глядя на небо в окне.

Деми хмыкнул, но ничего не сказал.

* * *

Просторный Приоратский зал был украшен свисавшими со стен пестрыми фаррадскими знаменами, взятыми на потопленных вражеских кораблях за последние десять лет. Харвей насчитал 15 крупных флагманских штандартов и с уважением склонил голову, осознав, каким мощным щитом закрывал Мальдор южные гранарские земли от векового

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.