Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 442
противника.
Капитул уже встречал консорта. 12 рыцарей в золотых цепях, возлежащих на черном шелке плащей разом встали перед гостем и вдруг, неожиданно для Деми, преклонили колени. Молодой государь остановился, не понимая, чем вызвано столь ясное выражение покорности.
— Ваше высочество, — сказал поднимаясь командор, — собравшись вчера ночью, капитул единогласно решил принять ваши условия и просить вас о помощи и защите.
Видимо, на лице Харвея отразилось недоумение. Он-то предполагал, что орденское правление придется уламывать, требовать своего, грозить отказом в защите со стороны Гранара. Поняв это, мессир Ружеро, сделал членам капитула знак подняться и почтительным жестом указал консорту на кресло. Остальные рыцари не заняли места за столом и продолжали стоять.
— Мы смиренно просим у вашего высочества прощения, — обратился командор к Харвею, — за то, что осмелились нынче ночью подвергнуть вас, сир, испытанию в Комнате Видений. Но братья должны были доподлинно узнать, имеете ли вы свыше ту силу, именем которой сможете защитить нас.
Деми молчал, предпочитая пока слушать.
— Испытание Чашей, которым одаривает смертных Изис, царица Розы, показало нам, кто вы на самом деле. — после этих слов и командор, и все присутствующие снова преклонили колени. — Вы — Богоданный король, хранитель Меча Монтаньяра — величайшей реликвии, которая составляет с Чашей одно целое. Мы повинуемся вам. Вы способны защитить нас от «могильщиков» и возродить Пустынную Землю.
Первым порывом Харвея был гнев. Как они посмели подвергать его своим сатанинским обрядам? Он посланец королевы и не требовал от них ничего, кроме исполнения их прямого долга подданных! Но консорт сдержал себя, он всегда предпочитал сначала подавить чувства, а потом говорить.
— Не скрою, господа, — справившись с голосом, начал Деми, — что ваши обычаи не привычны для мня, а устроенное вами испытание не может быть мне приятным, но так или иначе, — Харвей провел ладонью по лбу, — вы приняли мои условия, это отрадно. Я уполномочен ее величеством дать вам гарантии безопасности. Гранарская корона рассматривает Мальдор как свою неотъемлемую часть и будет защищать остров всеми доступными ей средствами.
Его заверения удовлетворили капитул. Из любопытства Харвей решил посетить конец службы в главном соборе крепости. Здание поразило консорта своими внушительными размерами и формой: лес устремленных ввысь витых шпилей, богатейшая каменная скульптура, витражи не только в розе над порталом, но и во всех стрельчатых окнах между колоннами, фактически заменявших простенки. Орган молчал. Хор пел гимны, и все присутствующие стояли, склонив оба колена, что показалось консорту очень непривычным.
Обитый алым бархатом алтарь был нарочито пуст. Прямо из-под сводов свисала длинная шелковая хоругвь красного цвета с вышитой на ней золотом Чашей. Внизу красовалась надпись: «Хик Амицитур Арча Цедерис». Напрягши свои скудные знания альбицийского, Харвей дал фразе вольный перевод: «Мы отдали то, что хранили».
И странное признание, и вся служба у пустого алтаря произвели на принца впечатление чего-то опустевшего. Покинутого. Как выеденная яичная скорлупа. Или разбитый глиняный кувшин, из которого вытекло вино. Его стенки еще остались, но они уже больше никогда не послужат. Так и здесь: сохранился пышный обряд, лишенный главного содержания, и острая тоска по навсегда ушедшему. Консорт покинул храм с тяжелым чувством.
После короткого завтрака Харвея повезли осматривать остров. Деми важно было удостовериться, что укрепления Альбуфера способны выстоять против папского флота,