Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 440
и закрыл окно.
Двое оруженосцев принесли ему большой серебряный кувшин с горячей водой для умывания, чеканный таз и свежие полотенца, уже подогретые у камина. Юноши положили все это на два составленных табурета и безмолвно застыли у стен, ожидая приказаний. Деми знаком отослал их. К положительным чертам орденской жизни можно было отнести редкую заботу братьев об удобстве: теплой воде, не дымных каминах, одежде из самых нежных сортов шелка и шерсти, ненавязчивые тонкие благовония, которыми, казалось, был прокурен каждый затхлый уголок замка. Альбуфер разумно сочетал в себе радости восточных султанатов с силой сальвских королевств.
Сейчас, при свете дня, ночные видения отлетели далеко, и Харвея снова охватили вчерашние тяжелые мысли. Он смотрел на себя в круглое медное зеркальце для бритья и который раз задавался вопросом: что именно в нем напоминает Хельви того, другого человека? Лицо? Руки? Глаза? Что в его облике чужое?
Деми сделалось горько. Он видел, как вчера мессир Ружеро бросал на него короткие быстрые взгляды, подмечая какие-то черты? Неужели королева искала и нашла в нем что-то от своего первого мужчины? Мужчины, который никогда не принадлежал ей.
Больно было сознавать, что ты дорог не сам по себе, а как чье-то отражение. Быть может слабое. Вот Дерлок никого не напоминал ей! Не был ничьей копией. Такого разве скопируешь?
Но любила ли она Дерлока?
Харвею стало грустно и смешно. Он только что покончил с Босуортом, был абсолютно уверен в своем праве на Хельви. А теперь выходило, что консорт должен ревновать жену к покойнику! И ведь королева сама когда-то сказала ему об этом. Но Харвей не предал ее словам никакого значения. Не понял даже, к чему они относились!
Однажды, заметив, что фрейлины гранарского двора устроили на молодого консорта настоящую куртуазную охоту, королева не преминула съязвить по этому поводу:
— Сдается мне, сир, вы не отказываете дамам из вежливости. Слово «нет», ваша светлость научилась говорить только в
тюрьме?
Она была права. Харвей вздохнул.
— Впрочем, надо же как-то развлекаться, — продолжала Хельви, — «прекрасная наука» всегда была заменой настоящей любви.
— А вы? — посмотрев в ее темно-синие глаза, спросил Деми. — Вы когда-нибудь любили?
Королева посчитала себя не в праве отказать ему в откровенности, после того, как сама бесцеремонно давала характеристики его отношениям с женщинами.
— Я, — помедлила она, — я любила. Один раз. Давно.
— Сильно?
— Очень сильно и очень недолго. — Хельви мотнула головой, прогоняя воспоминания.
— А сейчас? — боясь ее утвердительного ответа, спросил он.
— Сейчас мне хорошо и спокойно. — отозвалась королева. — Все дело в привычке. Но это не дает вам права не уважать лорда Босуорта.
«И я, дурак, тогда даже не задался вопросом, на кого указывали ее первые слова, раз уж „хорошо и спокойно“ относились к Дерлоку!» Сейчас Консорт проклял себя за прежнюю доверчивость. Горец, постоянно находившийся возле королевы, казался ему опасным соперником. А ведь она ничего от него не скрывала! Сказала, что любила давно. Что он нужен ей как король. И сделала из него короля.
Подумать только: она вообще сделала из него все, что захотела! Привезла в чужую страну, о которой Харвей в первой своей жизни боялся даже вспоминать. Заставила осознать, что в Гранаре его дом. Что именно здесь ему не стыдно быть