Нежность августовской ночи стр. 212
чудаковатая… Странное, нелепое создание. Бедняжка…
– Валентин, может, ты объяснишь? – спокойно произнесла Нина. Она уже продумала план – самой не выступать, много не говорить, просто поставить мадам Куделину перед фактом. И все. А там уж пусть Валентин объясняется со своей супругой…
Валентин молчал, глядя на Нину с ужасом и упреком.
– Валя, объясни же… – растерянно повернулась мадам Куделина к мужу. – Кто эта женщина?
В этот момент в дверь просунулись три лица. Если снизу вверх – Саня, Лиза, Иван – вспомнила Нина имена детей. Вот они, те, кто каменной гирей висели на Валентине, не пускали его…
– Ма…
– Пап, ты скоро?
– Ма-ам! А кто эта тетя?
Валентин молчал, мадам Куделина притихла, и Нине все равно пришлось брать инициативу в свои руки.
– Пожалуйста, нам надо поговорить. Тет-а-тет.
– Что? – первой очнулась мадам Куделина. – А… Дети, не мешайте, это к нам с папой. По делу… Лиза, присмотри за Санечкой.
Нина направилась по коридору к самой дальней комнате – спальне. То, что она так хорошо ориентируется в чужой квартире, должно подействовать на эту Зину. Скандалить, качать права, вопить при детях – отдайте мне вашего мужа – глупо и неэстетично. Достаточно уверенно пройти по коридору.
В спальне Нина сразу же села на подоконник.
Валентин встал посреди комнаты, опустив руки…
мадам Куделина прикрыла дверь изнутри и сразу тревожно уставилась на Нину:
– Вы кто? Зачем вы пришли? Откуда у вас ключ?
Нина протянула руку, не глядя, взяла с книжной полки тяжелый семейный альбом. Так же быстро перелистнула несколько страниц. Она знала тут все наизусть.
Нина протянула раскрытый альбом мадам Куделиной и ногтем постучала по старому школьному фото:
– Это я.
Валентин по-прежнему молчал, мадам сосредоточенно разглядывала снимок. Наверняка мадам знала это фото наизусть («а вот папа наш, в центре стоит!»), но и предполагать не могла, что юная девушка рядом с «папой» – его первая любовь. Нина Сотникова…
– И что? – прошептала мадам. – Что это значит… Нина?
– Нина, зачем ты? – больным голосом произнес Валентин.
– Зачем? Затем, что пришел час. Сколько можно… Двадцать лет скрываться от людей! Двадцать лет – встречи украдкой… – печально, тихо, но твердо сказала Нина. – Если ты, Валечка, боишься открыться своей жене, то это сделаю я.
– Я не понимаю… – пролепетала мадам. – Какие двадцать лет? Вы встречаетесь – двадцать лет? Валя… Это ведь неправда?
– Разумеется, неправда! – вскинул голову Валентин. – Я только тебя люблю, Зина.
Боже, как предсказуемо, как банально! Примерно такого разговора Нина и ожидала. Валентин, конечно, все отрицал – мужчины боятся перемен, они очень консервативны. Это нормально. А вот Зина мужу обман не простит. Недаром Валя столько лет оберегал покой жены – знал, насколько та чувствительна, обидчива… Зина не спустит измену мужа на тормозах – именно на это и рассчитывала Нина, придя сюда сегодня. Главное, чтобы Валентин не сильно обиделся на нее, Нину.
Поэтому – лишнего не говорить, Зину напрямую не оскорблять. Твердить о любви – любовь, она все оправдает… Как только Валя поймет, что Нина пришла сюда потому, что кончились силы терпеть, он простит этот визит.
И все тогда будет хорошо. Все вернется на круги своя…
Валя + Нина = любовь. Вот она, формула счастья, вырезанная перочинным ножом на школьной парте