Нежность августовской ночи стр. 220
неизменной старушечьей кофте, драных джинсах, красных мокасинах. На носу у Фридриха, как всегда, громоздились очки, перекошенные на сторону. А еще на голове у Фридриха красовалась кроличья шапка-ушанка, из-под которой торчали в разные стороны буйные рыжие кудри.
– Уй, мама-а… – заскулил Иван Павлович. – Так и не снял! Это он вчера на Арбате купил шапку… Как бы ее у него отнять?..
– Проще простого. Я сейчас попрошу у Фридриха померить шапку, а вы его в зал сразу выводите. После пресс-конференции я ему его головной убор верну.
– Глеб, вы мой спаситель!
Дверь, ведущая в зал, на короткое время распахнулась. Глеба обдало тем особым запахом, который бывает только в книжных магазинах (запах книг, только что изданных!), и он увидел помещение, полное людей. Телевизионщики размещали камеры, ставили свет. В зале царил невообразимый шум. Переговаривались люди, играла музыка, по громкой связи давали объявление, что с минуты на минуту состоится встреча с писателем Фридрихом Бергером…
* * *Зина была еще жива, когда приехала «Скорая», правда, Валентина сразу предупредили, что шансов почти нет. Открытая черепно-мозговая травма.
– У нас трое детей! У нас трое детей… Как же так получилось? Ведь трое детей… – всю дорогу до больницы, сидя в машине «Скорой», исступленно твердил Валентин.
Приехали на вызов врачи быстро, до больницы довезли тоже быстро (утро, пробок мало), но вряд ли эта оперативность могла помочь Зине – как пыталась всю дорогу растолковать Валентину молодая энергичная фельдшерица. Тяжелый случай. А Валентин и без нее понимал – все плохо.
Все очень плохо. Просто ужасно.
Дальше приемного покоя мужа пострадавшей не пустили. Он буквально приклеился к окошку справочной, каждые пять минут спрашивая у регистраторши, нет ли сведений о Зинаиде Куделиной.
В конце концов регистраторша выгнала Валентина из приемного покоя в палисадник.
– Мужчина, там ждите, нечего над душой стоять… Я сама к вам выйду и скажу, если какие новости появятся!
Валентин сел на скамейку перед входом, уставился на клумбу с желтыми ноготками. У него не было ни мыслей, ни волнения, ни надежды. Все кончено. Уже никогда не будет так хорошо, как раньше. Впереди – только холод и мрак…
Внезапно у него зазвонил сотовый.
– Алло!
– Куделин? Куделин, это Света Злобина… Еще помнишь такую?
«Какая Света? А, та, бывшая одноклассница… Подруга Нины!» Валентин не видел Свету Злобину лет пять, если считать от последней встречи выпускников. Нина же с ней дружила со школьных лет, часто рассказывала о своей подруге, да… О том, какая Света бесцеремонная и грубая. О том, что Света Злобина, наверное, так и умрет старой девой… И
все такое прочее в этом же духе. Кажется, Света была в курсе всех событий – как неизменная наперсница Нины. Дуэнья…
– Чего тебе?
– Ты поразительно вежливый… Здравствуй. Слушай, пора с этим кончать. Я с тобой поговорить хочу, как… э-э… как друг детства, можно сказать, – напористо начала Света. – Ты должен одуматься. Так нельзя! Это не по-человечески! Пошли ее к черту… Вернись к своей Зине. У тебя дети, Куделин, ты седой уже, наверное…
– Кого я должен послать? – пробормотал Валентин.
– Нинку, вот кого! Так жить нельзя!!! – свирепо заорала Света. – Это грех, между прочим!
«О чем это она? – Валентин никак не мог сосредоточиться, он в