Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 520
осторожно произнес он. – Меня невозможно исцелить.
– Вы просто утверждаете это. Но вы не можете такого знать.
– Это не укладывается в общую схему. Я верю в судьбу, мальчик. В то, что моя трагедия – это возмездие. Возмездие за тщеславие. Боги не посылают временное несчастье. Не ограничивают наказание несколькими годами. Эдип не вернул себе глаз. Или свою мать. Прометея не отпустили со скалы. Боги…
– Вы живете не в греческой пьесе, – напомнил ему Раулинс. – В реальном мире. В нем не все соответствует художественному замыслу. Возможно, боги сочли, что вы достаточно натерпелись. И раз уж мы заговорили о литературе – Ореста ведь простили, верно? Так почему вы считаете, что этих ваших девяти лет им явно недостаточно?
– Исцеление точно есть?
– Наш врач говорит, что да.
– Мне кажется, что ты лжешь, парень.
Раулинс отвел взгляд.
– Но с какой целью?
– Понятия не имею.
– Ну хорошо, я вру, – отчаянно сказал Раулинс. – Способа помочь вам не существует. Поговорим о чем-нибудь другом. Может, вы покажете мне фонтан с этим напитком?
– Он в зоне C, – сказал Мюллер. – Я не собираюсь сейчас туда идти. Зачем ты рассказал мне всю эту историю, если это неправда?
– Я же просил – сменим тему.
– Допустим, что это все-таки правда, – принялся рассуждать Мюллер. – Что если я вернусь
на Землю, то меня смогут исцелить. Так вот, знай: меня это не интересует, даже если есть гарантия. Я видел людей Земли такими, какие они в действительности. Они топтали меня, упавшего. Нет, игра кончилась, Нед. Они смердят. Дурно пахнут. Смакуют мое несчастье.
– Ничего подобного!
– Что ты можешь знать? Ты тогда был ребенком. Еще более наивным, чем сейчас. Они же отнеслись ко мне как к мрази, поскольку я демонстрировал им тайны глубин их же самих. Отражение их грязных душ. Зачем теперь мне возвращаться к ним? Зачем они мне? Черви. Свиньи. Я видел, какие они на самом деле, в те несколько месяцев, что провел на Земле после возвращения с беты Гидры IV. Выражения их глаз, улыбки, боязливые улыбки, стремление оказаться подальше. «Да, господин Мюллер. Разумеется, господин Мюллер. Только не подходите ближе». Парень, приходи сюда как-нибудь ночью, я покажу тебе созвездия такими, какими они видны с Лемноса. Я назвал их по-своему. Здесь есть Кинжал, одно из них. Он длинный, острый. Направленный прямо в Задницу. И есть Древко. Есть Обезьяна и Жаба. Эти два сцеплены. Одна и та же звезда лоб Обезьяны и левый глаз Жабы. И звезда эта – Солнце, друг мой. Солнце Земли. Мерзкая крохотная звездочка, желтоватая, как понос. И на ее планетах множество созданий, которые растекаются по Вселенной, как моча.
– Можно я скажу кое-что, что может вас обидеть? – спросил Раулинс.
– Ты меня обидеть неспособен. Но попробуй.
– Думаю, у вас искаженное мировоззрение. За все проведенные тут годы вы утратили перспективу.
– Нет. Именно здесь я научился смотреть на все надлежащим образом.
– Вы вините человечество в том, что оно состоит из людей. Нелегко иметь дело с кем-то вроде вас. Если бы мы поменялись местами, вы бы поняли. Пребывание рядом с вами приносит боль. Это неприятно. Даже в эту минуту я ощущаю ее каждым своим нервом. Будь я немного ближе к вам, мне бы захотелось плакать.