Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 533
тебя, не двигайся, – сказал Бордман, стоя в каких-то тридцати метрах позади него.
Глава двенадцатая1Бордману все это было неприятно. Но он действовал из необходимости и нисколько не удивился тому, какой оборот приняли события. В своем первоначальном анализе он предусматривал два равновероятных варианта: или Раулинсу удастся ложью выманить Мюллера из лабиринта, или Раулинс в конечном счете взбунтуется и выболтает всю правду. Он подготовился и к тому, и к другому.
Бордман теперь сам пришел в сердце лабиринта из зоны F вслед за Раулинсом, чтобы взять ситуацию под контроль, пока не произошло чего-то непоправимого. Он знал, что одна из возможных реакций Мюллера – самоубийство. Мюллер ни за что не покончил бы с собой от отчаяния, но вполне мог сделать это из мести. С Бордманом пришли Оттавио, Дэвис, Рейнольдс и Гринфилд. Хостин и прочие вели наблюдение с внешней территории. Все люди Бордмана были вооружены.
Мюллер повернулся. Лицо его выражало бурю эмоций.
– Прости, Дик, – сказал Бордман, – но мы должны это сделать.
– У тебя что, совсем нет совести? – спросил Мюллер.
– Когда речь идет о безопасности Земли – нет.
– Это я уже давно понял. Но все-таки думал, что ты человек, Чарльз. Я не понимал глубины твоего падения.
– Я бы предпочел не поступать так. Но придется. Пойдем с нами.
– Нет.
– Ты не можешь отказаться. Парень рассказал тебе, что поставлено на карту. Мы и так виноваты перед тобой сильнее, чем можем когда-либо искупить, Дик, и не стоит увеличивать счет. Прошу тебя.
– Я не покину Лемнос. Я не считаю, что у меня есть какие-то обязанности перед человечеством. И не стану выполнять ваше задание.
– Дик…
– В пятидесяти метрах к северо-западу от того места, где я стою, есть огненная яма, – заявил Мюллер. – Я собираюсь пойти к ней. Через десять секунд не будет уже никакого Ричарда Мюллера. Одно несчастье компенсирует другое, и Земля ничего не проиграет по сравнению с тем, как было до того, как я обрел эту свою особую способность. Поскольку вы, люди, не оценили эту способность раньше, не вижу причин позволить вам воспользоваться ею сейчас.
– Если ты хочешь покончить с собой, – сказал Бордман, – то почему бы тебе не отложить это на пару месяцев?
– Потому что я не хочу работать на вас.
– Это ребячество. Последний грех, в котором я мог бы тебя заподозрить.
– Мои мечты о звездах были ребячеством, – сказал Мюллер. – Так что я просто пытаюсь быть последовательным. Пусть эти выродки из другой галактики тебя хоть живьем съедят, Чарльз, – мне все равно. Это ведь тебе не хочется стать рабом, верно? Где-то в глубине своей черепной коробки ты будешь взывать к тому, чтобы тебя освободили, а команды радиосущества будут указывать, какую руку поднять, какой ногой пошевелить. Жаль, я не доживу до того, чтобы это увидеть. Поскольку отправляюсь к огненной яме. Ты не хочешь пожелать мне счастливого пути? Подойди ближе, позволь коснуться твоей руки. Прочувствуй хорошенько меня. Напоследок. Я больше не буду на тебя обижаться. – Мюллера всего трясло. Его лицо лоснилось от пота. Верхняя губа подрагивала.
– Хотя бы прогуляйся со мной в зону F, – предложил Бордман. – Там спокойно сядем и обсудим это за бренди.
– Сядем бок о бок? – Мюллер рассмеялся. – Тебя же стошнит. Ты не