Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 535
Мюллер почти безразлично. – Чтоб ты прожил тысячу лет и все это время тебя грызли черви. Чтоб ты подавился своим самодовольством и никогда не умер.
– Помоги нам. По собственному желанию.
– Сажай меня в кокон, Чарльз. Иначе я покончу с собой при первой же возможности.
– Каким же негодяем ты меня видишь! – сказал Бордман. – Но я не хотел бы забирать тебя отсюда таким способом. Пойдем с нами добровольно, Дик.
Ответ Мюллера больше напоминал рычание.
Бордман вздохнул. Это был вздох облегчения. Он посмотрел на Оттавио:
– Пенный кокон.
Раулинс, который до этого момента стоял словно в трансе, вдруг начал действовать. Он кинулся вперед, выхватил у Рейнольдса из кобуры пистолет, метнулся к Мюллеру и сунул оружие ему в руку.
– Держи! – хрипло сказал он. – Теперь все в твоих руках!
2Мюллер разглядывал пистолет, словно никогда такого не видел, но изумление его длилось меньше секунды. Привычным движением он обхватил рукоятку и положил палец на спуск. Пистолет был хорошо знакомой ему разновидности, хотя и несколько отличался от того, который он помнил. Быстрой короткой очередью он мог уничтожить их всех. Или себя. Он отступил назад, чтобы никто не мог напасть на него со спины. Стержнем в пятке ботинка проверил стену сзади и, убедившись, что она надежная, оперся о нее спиной. Потом повел дулом оружия по широкой дуге, охватывая всех людей перед собой.
– Встаньте рядом! – приказал он. – Все шестеро. Встаньте в ряд в метре друг от друга и держите руки так, чтобы я мог их видеть.
Его позабавил печальный взгляд, который Бордман бросил на Неда Раулинса. Парнишка был ошеломленным, раскрасневшимся, растерянным, словно его резко вырвали из сна. Мюллер терпеливо ждал, пока шестеро выполнят его распоряжение. И сам поражался своему спокойствию.
– Выглядишь ты несчастным, Чарльз, – отметил он. – Сколько тебе сейчас? Восемьдесят? Ты предполагал прожить еще лет семьдесят, восемьдесят или девяносто, как я понимаю. У тебя вся дальнейшая жизнь распланирована, но план этот не предусматривает завершения ее на Лемносе. Стой спокойно, Чарльз. И распрямись. Ты не пробудишь во мне жалость, строя из себя немощного старца. Знаю я эти фокусы. Ты так же полон сил, как и я, несмотря на фальшивую дряблость. И здоровее меня. Распрямись, Чарльз!
– Дик, если это тебя успокоит, убей меня, – хрипло сказал Бордман. – А потом иди на корабль и сделай все, о чем мы тебя просим. Моя жизнь менее важна.
– Ты серьезно говоришь?
– Да.
– Думаю, можно не сомневаться, – задумчиво произнес Мюллер. – Хитрый старый ублюдок, ты предлагаешь сделку! Твоя жизнь в обмен на мое сотрудничество. Но где же quid pro quo?
Это нечестный обмен. Я не люблю убивать. И не обрету спокойствия от того, что уничтожу тебя. Мое проклятие никуда не исчезнет.
– Мое предложение остается в силе.
– Я его отвергаю, – сказал Мюллер. – Если я тебя прикончу, то не для того, чтобы выполнить свою часть сделки. Однако более вероятно, что я прикончу себя. Знаешь, я, по сути, гуманный человек. Неуравновешенный, конечно, но никто не может держать за это на меня зла. И все-таки порядочный. Я скорее себя застрелю из этого пистолета, чем тебя. Ведь это же я страдаю. Не пора ли покончить со страданием?
– Ты мог бы покончить со страданием в любую