О голубка моя стр. 90
куда все остальные пропали… – Юрий задумчиво потер лоб. – И Ванька не в курсе, тоже куда-то исчез. Но с ним это бывает время от времени… Но ты опять права, что о Лизе вспомнила и о том, что ребята все равно с ней общаться будут. Я слышал от Ваньки, что Егору даже ультиматум поставили на одном вечере, когда они все вместе собирались. Типа если Егор останется с тобой и не вернется к Лизе, то они с ним перестанут общаться.
Тая махнула рукой, отвернулась.
– Я хочу развестись с Марьяной, – неожиданно признался Юрий. – Что думаешь?
– Ничего не думаю. Я твою Марьяну ни разу не видела.
– Я бы хотел, чтобы ты на нее посмотрела. И на меня. И стоит ли нам с ней продолжать отношения…
– Юрочка, я не даю советов, – ласково сказала Тая. – Обычно, когда люди так спрашивают, они уже знают ответ на свой вопрос. Ты сам все знаешь.
– Ты опять права, – вздохнул он.
– Так скучно быть все время правой, – возразила она.
С Таей хотелось говорить. С ней было интересно. Она такая чуткая, так тонко все понимает… Наверное, если бы она была женой его, Юрия, они все время разговаривали бы. И тогда она бы давала ему советы на правах жены, а он слушал бы ее.
– Ты необыкновенная. Слава богу, Егор это понял.
– Ты тоже необыкновенный, – усмехнулась Тая. – Ты человеку жизнь спас.
– Это было так просто… Мне по крайней мере. – Он попытался отшутиться.
– Ладно, пойду. Мне спокойнее, когда я там, рядом. Даже если меня к нему не пускают. А ты сиди, не надо меня провожать. И… Еще раз спасибо за все. – Тая встала из-за стола. Подхватила свой плащ со спинки стула, затем наклонилась к Юрию и поцеловала его в бритую макушку, звонко и с чувством.
Некоторое время после ее ухода Юрий сидел в задумчивости. Затем заказал себе кофе. Медленно выпил его. Рассчитался.
Вышел, когда кафе
уже закрывалось, без пяти одиннадцать. Машин на дороге стало меньше, прохожих тоже.
Дул теплый легкий ветер.
Странные, непонятные чувства. Вроде и грустно, и хорошо.
А когда шел через парковку к своему автомобилю, в темно-синей полутьме с золотистыми островками света от фонарей, то запел вслух, во весь голос:
– Я люблю-у, тебя жи-изнь, что само по себе и не ново. Я люблю тебя, жизнь, я люблю тебя снова и снова… Мне немало дано – ширь земли и равнина морская, мне известна давно бескорыстная дружба мужская…
* * *После того как Егор очнулся от комы, он, конечно, чувствовал себя странно – то плакал, то смеялся, всех любил, страдал из-за пустяков – то есть не мог владеть собой. Находился в состоянии, которое его лечащий врач называл «эмоциональной нестабильностью». Оно, это состояние, оказывается, часто сопутствует выздоровлению.
Но потом стало легче, Егор уже не столь остро реагировал на то, что вокруг него происходило, не крутил в голове постоянно свое виде́ние – то самое, с мамой и Лидусей, не размышлял исступленно: они это были или не они? Это фантазия его больного мозга или же Егору в действительности удалось заглянуть в мир иной?.. Все равно не угадать, не понять. Можно только облегченно вздохнуть и с благодарностью принять это