Библиотека

Обещание нежности стр. 82

Размер шрифта
-
+
Тема

эти тесты — те самые, которые он принес старшеклассникам, — задумчиво говорил Сорокину старенький директор. — Ребята потом описали мне их. О чем там только не спрашивалось!.. И вопросы-то все, как ни странно, не военного или патриотически-нравственного характера, а такие, интеллектуальные — по химии, биологии, математике, о вере в чудесное и отношении к животным…»

Следствием этого разговора стал визит в местный военкомат, где — опять же с помощью найденных знакомых, по большому «блату» — Максима Сорокина принял солидный чин, довольно быстро разъяснивший ему, что сотрудника с внешностью Василия Ивановича Котова у них никогда не было, в школах района они ни разу никаких

опросов не проводили, и вообще, учет будущих призывников у них, конечно, ведется, но совсем другими способами.

«Вас ввели в заблуждение», — приятно улыбаясь, сказал чин на прощание совершенно растерянному отцу.

Еще несколько месяцев он ходил по кругу: прокуратура, милиция, комиссия по помилованию, органы психиатрического освидетельствования, снова прокуратура… Везде ему отвечали: «Не поступал», «Не освидетельствовался», «Запроса не получали», «Никуда не направляли», «В документах не значится». Андрей Сорокин как в воду канул; таинственным образом проскользнув между зубьями огромной, перемалывающей все и вся мясорубки, он как будто испарился с поверхности земли, нигде не оставив по себе никакой памяти. Единственным человеком, который так или иначе был причастен в памяти осиротевшего отца ко всем звеньям трагической цепи, замкнувшейся вокруг его сыновей, оказался Василий Иванович Котов. К нему Сорокин и пришел наконец, не без труда разузнав его адрес и невольно стремясь оттянуть эту встречу.

Что он мог сказать этому военному уже не в полковничьей, а в генеральской форме, молча открывшему ему дверь, — человеку, чья дочь погибла от руки его сына? Человеку, обманувшему некогда всю его семью? Непонятным образом вошедшему в их жизнь и искалечившему ее раз и навсегда?… Никакие соболезнования, никакие слова не прозвучали бы искренне в его устах. И потому Максим только коротко спросил, стоя на пороге квартиры и не делая даже попытки шагнуть дальше:

— Где мой старший сын? Куда вы дели Андрея? Набрякшие, воспаленные веки человека, не спавшего уже много ночей подряд, тяжело поднялись, покрасневшие глаза уставились на нежданного посетителя.

— Вашему сыну уже недолго осталось. Это тупое растение давно переработало свой срок… Его скоро не будет, как и моей дочери. Только она умерла мгновенно, а он будет подыхать долго, долго… Они все подохнут, все — и люди, и дельфины!..

И он засмеялся — тихим, еле различимым в тиши подъезда, счастливым и беззаботным смехом. На Максима Сорокина смотрели глаза безумца, обведенные траурными полукружьями, в красных прожилках, с неестественно расширенными зрачками. Это был взгляд человека, сеющего вокруг себя смерть и самого уже готового к смерти. И когда Максим в ужасе отшатнулся от этого безумного взгляда, Василий Иванович Котов очень аккуратно, очень вежливо затворил перед ним дверь.

Котовская дверь оказалась той самой глухой стеной, в которую теперь безнадежно уперлись все поиски Максима Сорокина. Он больше ничего не мог узнать, ему больше некого и не о чем было спрашивать. Он так никогда и не узнал бы правды, если бы несколько недель спустя ему не попалась на глаза заметка в центральной газете о жестоком пожаре, происшедшем в одном из крупнейших

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.