Библиотека

Огненная земля стр. 125

Размер шрифта
-
+
Тема

что-то сказать, но адмирал приложил палец к своим губам и отрицательно покачал головой. Лапчатые морщинки у глаз раненого сдвинулись — видимо, Баштовой хотел улыбнуться.

— Эх ты, Баштовой, Баштовой! — Мещеряков погладил его руку.

Баштовой скосил глаза на Букреева и еле выдавил:

— М-мумка.

— Что, Иван Васильевич? — Букреев нагнулся ближе.

— М-мумка…

— Сумка?

Баштовой прикрыл обожженное веко в знак согласия.

Он беспокоился о своей сумке с бумагами, где были расписаны все расчеты десанта.

— Все в порядке, — сказал Букреев успокоительно.

— Поправляйся, Иван Васильевич, — сказал Мещеряков. — Отправим ближе к Ольге, к Геньке. В Геленджик отправим.

Баштовой снова моргнул и пошевелил обескровленными губами.

— Сообщили Ботылеву, — добавил адмирал. — Он хочет лично тебя отвезти. Никому не доверяет.

Глаз раненого наполнился влагой, и, когда он прикрыл веко, на щеку скользнула капля и, дальше не покатившись, разошлась в трещинках обгоревшей кожи.

Мещеряков и Букреев прошли через палаты, где стонали и вскрикивали раненые, привезенные из Тузлы, и вышли на улицу.

Над Огненной землей стояло облако дыма, море приносило рокот. Там шло сражение. Острые красноватые вспышки поднимались, падали и снова поднимались. Жители Тамани собирались группами, с молчаливой тревогой смотрели в ту сторону.

Расставшись с Мещеряковым, Букреев направился пешком к домику, занимаемому Рыбалко. В палисаднике на лавочке сидели Таня, Надя Котлярова и с ними две девушки-рыбачки. Они плели венки из астр и гвоздик — венки для Звенягина и остальных погибших в эту ночь офицеров.

Заметив Букреева, девушки поднялись. Он поздоровался, махнул им рукой, разрешив сесть, и пошел в сени.

Через полуотворенную дверь он видел Рыбалко, опустившего ноги в бачок с горячей водой, и пулеметчика Котлярова, накрывающего на стол.

— Треба стрелять на разные голоса, Котляров, — говорил Рыбалко, — чтобы фрицы думали, что пулеметов богато. А сколько, хай сами кумекают. Особо при ночных атаках…

— Кочующая точка? — спрашивал Котляров больше для приличия, так как в пулеметном деле он разбирался и сам неплохо.

— Да… По-цыгански. Надо наводить тоску на

противника.

В сенях, заваленных тыквами и завешанных по стенам кукурузными початками, Букреев медленно очищал с сапог грязь. Он вошел в комнату. Котляров застыл с полотенцем в руках. Рыбалко сделал вид, что хочет вскочить.

— Продолжайте, — сказал Букреев, вешая куртку на крюк.

На столе были приготовлены к завтраку миска с помидорами, творог, залитый сметаной. На плите жарилась баранина, нарезанная щедрыми кусками. Присев к столу, Букреев взял помидор.

— Готовность к семнадцати… — сказал Букреев. — Сколько всего нашлось людей?

— Из второй роты прибило мотобот за Комсомольской пристанью. Да ще один с автоматчиками. Там «тридцатка» с Кондратенко.

— Кондратенко? Вот оно что… Сколько всего людей?

— Набирается двести с лишним, считая с моими орлами.

— Кончайте, Рыбалко, завтракать и пойдемте со мной.

— Война войной, а харчи харчами. — Рыбалко сунул ноги в сапоги и принялся за завтрак.

Котляров медленными и спокойными движениями отвернул рукава блузы, примостился на лавке и потянулся к баранине. Внимательно посматривая на командира батальона и почтительно не вмешиваясь в разговор, Котляров неторопливо обгрызал кость, поворачивая ее в руках, расписанных синими якорями татуировки.

— Кто поведет, товарищ капитан? — спросил Рыбалко.

— Курасов. Он должен зайти сюда.

— Добро. Будет порядок. Звенягин-то… а? — Рыбалко задумчиво жевал. — Ось так завсегда: живешь, живешь, кричишь, свистишь, а потом раз — и все. Как ни було.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.