Библиотека

Огни у пирамид стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

пришел к нему в лавку и заявил.

— Стратег шлет тебе привет, купец, и надеется, что твое желание заработать не превысит желания и дальше жить в этом городе. У него на празднование Дионисий собираются знатнейшие люди этого города, и мой хозяин хочет достойно встретить их, не разорившись от своей щедрости.

— Мое благоразумие не превышает моего желания заработать, — уверил его купец, — а потому почтенный стратег получит скидку в половину от сегодняшней цены. А много ли будет у него гостей?

— Много, купец. Даже не знаю, хватит ли твоих запасов.

Через час, погрузив на телегу почти все, что оставалось в лавке, раб поехал домой, а купец Наби встречал последнего гостя, которого он ждал сегодня.

— О, друг мой, — открыл объятия вавилонский пройдоха. — Ты успел. У меня почти ничего не осталось. У нашего стратега будут гости, и они взяли столько вина, что, мне кажется, на ногах там стоять никто не будет.

— Правда? — зло сверкнул глазами Меандр. — Когда я увижу наследника?

— Сегодня, друг мой, и увидишь, — пожал плечами Наби. — Но мы должны вернуться до начала праздника.

Три дня спустя

Липкая черная темнота опустилась на Сиракузы, и решительно настроенная толпа с факелами двинулась к дому стратега Архелая. Купцы, кузнецы и горшечники шли рядом, и их объединяло одно. В

родном городе они были людьми второго сорта, и их права не были защищены от произвола гаморов. Любой землевладелец мог ударить простолюдина, публично унизить его. Даже изнасилованные женщины не могли добиться справедливости, ведь суд тоже состоял из гаморов. И эта ненависть копилась десятилетиями, от поколения к поколению. Дом стратега был все ближе, а решительность горожан падала. Все же они не были убийцами, а сегодня был священный праздник. Купец Меандр посмотрел на соседей и друзей, и произнес:

— Идем, братья. Если мы не сделаем этого сегодня, то навсегда останемся грязью под ногами этих людей.

И обычные труженики, сжав кинжалы под туниками, вошли в дом самого богатого человека Сиракуз. Крытый портик окружал двор, а в центре его стоял длинный стол, уставленный кушаньями, недоступными простым горожанам и в обычное время, не то что во время осады, когда цены на хлеб взлетели вдвое, а на вино — впятеро.

— А, чернь заявилась! — заорал изрядно пьяный стратег. — Чего приперлись? Денег на вино нет? Почтить бога не можете?

Три десятка самых знатных жителей Сиракуз, возлежавших у стола, начали ухмыляться. Они тоже были пьяны.

— Я сейчас пошлю рабов, они промоют водой пустые кувшины и дадут вам, голодранцам, выпить! Сегодня же Дионисии!

Гаморы начали хохотать, восхищаясь остроумием стратега. Толпа нерешительно мялась у входа, никто не решался сделать первый шаг.

— А ты знаешь, купец, что в Египте такие, как ты, целуют землю, по которой прошел правитель. Но тебе, в виде особой милости, я дозволяю облобызать мои сандалии. Иди, целуй, и я налью тебе вина.

Горожане застыли. Это было немыслимое оскорбление. Начал нарастать недовольный гул. Если у кого и оставались сомнения, то они стремительно улетучивались.

— Иди, целуй! — выставил вперед ногу пьяный стратег Архелай. — Он не понял, что этой фразой только что подписал себе приговор.

— Бей их, братья! Даже в священный праздник они унижают нас!

— В ножи их! — заорал мускулистый кузнец, и схватив стратега

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.